Hmot. «Oneirology Re-Dreamt»

Лауреат Премии Сергея Курехина Стас Шарифуллин представляет альбом аудиоснов, сделанный в технике автоматического письма, и объясняет, при чем тут Леви-Стросс

текст: Денис Бояринов
Detailed_pictureHmot

Стас Шарифуллин — красноярский музыкант, работающий под псевдонимом Hmot, и колумнист COLTA.RU — выпустил альбом бессознательной электроники «Oneirology». Это поток запечатленных в звуке снов, в которых Клод Леви-Стросс встречается с Жан-Мишелем Жарром и Клаусом Шульце. COLTA.RU представляет мини-альбом «Oneirology Re-Dreamt», где Шарифуллин пустил в свое бессознательное других музыкантов — дуэт Love Cult и петербургского электронщика Nocow.


Мы решили, что эта музыка, несмотря на свою доступность, требует обстоятельных комментариев, — и поэтому связались со всеми участниками проекта.

Комментарий Стаса Шарифуллина

— Банальный вопрос, но надо же с чего-то начинать. Почему — «Оneirology»?

— Меня всегда интересовал сон, точнее, его репрезентация в культуре. У Сервантеса в «Дон Кихоте» есть цитата, которую декламирует Снаут, кажется, в «Солярисе» Тарковского, что, мол, сон — единая для всех монета, которая всех равняет. Мне это очень интересно — вот, например, восточная и европейская культуры сильно различаются, вообще местами диаметрально противоположны, типа на Востоке белый цвет — траур, у нас — черный, тогда как во сне все эти культурные, социальные, интеллектуальные и прочие различия стираются. Из всяких абстрактных лоскутов создается такая сложная ассоциативная цепочка, и, что самое важное, у всех этот механизм одинаков, и интерпретируется он в культуре одинаково. Вот «Сны» Акиры Куросавы — Восток, «Наука сна» Мишеля Гондри — Запад, но и там и там — одна и та же цветная белиберда.

Леви-Стросс называл это принципом бриколажа в антропологическом, точнее, даже мифологическом смысле, то есть вот у мозга есть какой-то набор подручных материалов, накопленного опыта, и все это смешивается в таком супершейкере. Получаются сны — такая универсальная материя. У меня возникла идея этот мифологический бриколаж переложить на музыку — т.е. немного отключить сознание и собрать ее из подручных материалов. В литературе есть такой прием «остраннение» (ну или остранение, по-разному пишут) — снятие культурных покровов, как у Камю в «Постороннем», где главный герой описывает все как бы со стороны, как будто через толстое такое стекло. У меня получилось как раз «остранниться» — я раньше очень много парился насчет музыки, все переделывал по миллиону раз, ничего не мог до конца довести, а в этот раз решил отпустить и сделать так, чтобы музыка сама себя писала.


— Как это происходило?

— Очень просто — у меня роландовский сэмплер. Я его включаю и все, что под руку в буквальном смысле слова попадается, записываю, обрабатывая эффектами по ходу, — кручу ручки наугад, как обезьяна. Потом отслушиваю то, что получилось, и если мне нравится — использую. Так же с музыкой — просто сижу слушаю, если вдруг какой-то кусочек нравится — нагло ворую. В ход все что угодно идет — от реальных этнических и перкуссионных инструментов, которые мне постоянно дарят мои друзья, до всякой ерунды. Иногда случайной. Например, я для одного из треков записывал такие восточные золотистые шарики звенящие, не знаю, как они называются, и в какой-то момент случайно заскрипел креслом. Получился дикий звук как из «Трансформеров», очень крутой.

© Love Cult

— Меня тут один блог попросил назвать пятерку моих любимых русских альбомов за 2013-й — я включил твой. А у тебя какая пятерка?

Love Cult последняя пластинка, Dada Quês на «Удаче», Nocow «Solus», Anton Zap «Water», Foresteppe и, конечно, Стас Kontext, но это уже шесть, сорри.

В общем-то я очень далек от того, что характеризует профессионального музыканта. То, что я делаю, — это такой очень наивный DIY. Мне как-то рассказывали, что мои песни включали серьезному дядьке-музыковеду и он сказал, что это не музыка, а скорее звукотворчество. Так что, с точки зрения серьезных дядек, я — звукотворец. Звучит забойно. Мне очень близка авангардная музыка, весь этот минимализм, репетитивность и ранняя электроника — я думаю (а во многих случаях так оно и есть), там все делалось и делается на коленке. К синтезаторам у меня такое же отношение: я, например, абсолютно не понимаю, как сделать тот или иной звук, просто ориентируюсь на интуицию — нравится или нет. Я смотрел интервью с Клаусом Шульце — он там накручивает какой-то сумасшедший звук, а потом, так смущенно улыбаясь, говорит в камеру: мол, если вы меня попросите завтра повторить такой же звук, у меня уже вряд ли получится. И Карлхайнц Штокхаузен со своими тоновыми генераторами в подвале — это же абсолютная свобода, это очень круто.

NocowNocow

— Штокхаузен-то этим уже занимался не от наивности и непрофессионализма — а как раз наоборот. Говоря пафосными образами, он знал, как построить храм, и потому громил алтарь и плясал на амвоне.

— А мне кажется, он просто вовремя понял, что это прежде всего алтарь, то есть абсолютно ритуальная и не имеющая отношения к действительности фигня, якобы воспроизводящая якобы структуры того, что любят называть «бессознательным». То есть если мы говорим, что музыка — самое абстрактное из искусств и работает на таком же чувственном, абстрактном уровне, то какие-то логические, математические схемы к ней едва ли применимы — точнее, их, конечно, можно применять, но пропадет жизненность. В этом году, когда мы все вместе были во Владивостоке на выступлении Nocow, я вышел на улицу проветриться — жарко было внутри, там стоят два натуральных гопника как по виду, так и по речи, такие с пивком, и один другому: «Слушай, ну вот как так, у него же тут всего лишь бочка и тарелка, НО КАК КАЧАЕТ-ТО??!» Вот слушаешь какого-нибудь Виллалобоса или Тео Перриша, и нога сама начинает дергаться — чистая антропология, первобытные инстинкты.

— С другой стороны, музыка — это чистая математика. Гармонический ряд, тоны, обертоны... от Пифагора, как известно. Ну и должно ли искусство отражать жизнь — это тоже вопрос неоднозначный. Но твоя точка зрения понятна.

— Это вечный вопрос, и я не знаю на него ответа. Мне кажется, музыка — это и то и другое. То есть нужно знать какие-то базовые структурные принципы, наверное, но все равно: если делать все левым полушарием, где, как говорят, проходят все логические процессы, — ну что это получится? Стерильность. С другой стороны, чисто «правополушарную», давай называть это так, музыку порой тяжело слушать. Поэтому нужен баланс.

Брайан Ино заблуждается, когда говорит, что за генеративной музыкой будущее.

Ну то есть существуют какие-то определенные каноны, какие-то базисные структуры — ритмические, гармонические и прочие. И это вроде работает. Но та же генеративная музыка — это ведь набор звуков, хотя вроде там простроенные алгоритмы и все такое. Мы вот с моей девушкой придумали классный способ заработка: разместить в газете объявление, типа, «делаем звуковой слепок кармы, звоните по телефону ХХХ-ХХ-ХХ». Человек приходит, я ему даю анкету с вопросами вроде «когда у вас был первый секс» и так далее, его ответы-цифры с умным видом вбиваю в прогу, которая генерирует музыку, ну а потом результат ему включаю и объясняю, где он в жизни свернул не туда. Мне кажется, миллионы можно заработать. В общем, думаю, Брайан Ино заблуждается, когда говорит, что за генеративной музыкой будущее. И я как конченый гуманитарий до сих пор наивно уверен, что не все в этой жизни подчиняется законам логики.

— У тебя не возникало желания пойти изучать музыкальный канон — хоть в каком-нибудь виде?

— Ну я изучал сольфеджио в музыкальной школе — скукотища.

— Помнишь еще что-нибудь?

— Достаточно, чтобы понимать, что с точки зрения теории музыки я сейчас несу несусветную ересь, типа баек про снежного человека и заряженную воду ))).


Комментарий Love Cult

Мы познакомились со Стасом в прошлом году в сети. Лесосибирск — почти идеальное название для русского города, а быть электронным музыкантом из Лесосибирска, наверное, невероятно круто. Нас заинтриговала музыка Стаса, и мы, как и многие, долго ждали каких-то цельных релизов. Весной Hmot неожиданно сделал ремикс на «Fingers Crossed» с нашей одноименной пластинки, который был просто пулей. Hmot поймал все, что мы чувствовали во время записи, но оставили за рамками трека, и озвучил это в ремиксе. Сделать ответное переосмысление — большая честь и удовольствие. «Pequeninho» — самая загадочная композиция c «Oneirology», мы мгновенно влюбились в ее шершавую подложку. После нескольких дней программирования габбер-пушки на 180 ударах в минуту мы, казалось, иссякли и потеряли курс. Звучало это абсолютно ужасно. Тогда мы замедлили проект до 40 bpm, и все встало на свои места. Все звуки Стаса прошли через острые лезвия наших эффект-цепей, неизвестный с YouTube проговорил буквы H-M-O-T, почему-то заикаясь на H-M. На выходе мы имеем разлагающийся даб, прекрасный и быстро изнашивающийся, как футболка H&M. Поставьте этот трек на будильник в грядущем году.

Комментарий Nocow

Стас предложил сделать ремикс и прислал несколько архивов с разными треками. Я попробовал сделать один, потом другой, и получилось, что я сделал сразу несколько ремиксов; там были и эмбиент-версии, и танцевальные. А когда пришлось выбирать, то появилась идея собрать их вместе — нечто вроде коллажа. Потом добавил еще что-то от себя. Вот и получилось нечто вроде ремикса на релиз или даже релиз-трибьюта.


Понравился материал? Помоги сайту!

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

При поддержке Немецкого культурного центра им. Гете, Фонда имени Генриха Бёлля, фонда Михаила Прохорова и других партнеров.

Сегодня на сайте
Мы, СеверянеОбщество
Мы, Северяне 

Натан Ингландер, прекрасный американский писатель, постоянный автор The New Yorker, был вынужден покинуть ставший родным Нью-Йорк и переехать в Канаду. В своем эссе он думает о том, что это значит — продолжать свою жизнь в другой стране

17 июня 20212887