Радиотелескоп для работы с Непредставимым
Художники против Екатеринбургского цирка
Танцхудожники за справедливую оплату труда. Открытое письмо
Как сделать лесную выставку в поле
Минус-прием Игоря Чацкина
Русская как иностранная
В Томске потребовали закрыть «арс котельную»
Позвольте, что это за «яба» такая?
Вторая триеннале музея «Гараж». Послесловие
Музей Stedelijk против генпрокурора
«В советское время сюда попадали люди, которым не нашлось места в системе»
Открытое письмо международного арт-сообщества против ареста Надежды Саяпиной
По-моему, акции про историческую память и про отдельных, конкретных людей в истории — вообще очень важная вещь. Мне кажется, что схожие акции — это «Бессмертный полк» и «Последний адрес»: они рассказывают не про миллионы погибших, которых так много, что не охватить взглядом, а про конкретных и отдельных людей, которые эти миллионы составляют. Одно дело — знать, что было репрессировано несколько миллионов человек, — это страшно, но абстрактно; совсем другое — знать, что был расстреляна Абрамова Дарья Гавриловна, монахиня, неграмотная, семидесяти двух лет — возраста примерно моей бабушки, или, например Владимир Андреев семнадцати лет из деревни Буньково — младше моего брата, или Ирма Ивановна Балодис, моя ровесница, актриса латышского театра. Мне кажется, таких акций пока достаточно мало, и хорошо бы их было больше.
Я вообще-то каждый год не очень хочу идти — холодно, есть куча каких-то дел, суета, — но иду. Потому что это кажется правильным — хотя бы назвать имена этих людей, чтобы все эти монахини, слесари, актрисы, партийные, беспартийные, грамотные, безграмотные на минуту ожили, чтобы память о страшном, о том, что такое может случиться с любым, сохранялась и, может, берегла нас от повторения.
Когда мы работали над книгой «История старой квартиры», мы старались показать, что история — это конкретные люди, а не миллионы. В развороте про Великую Отечественную войну я нарисовала персонажей книги, погибших на войне, каждый из которых рассказывает про себя: я погиб в горящем танке под Курском, я убит осколком фугасной бомбы, я умер в последние дни войны. Вот это о том же самом, по-моему.
