Художники разных направлений об акции «Возвращение имен»

Дмитрий Гутов, Александр Корноухов, Дарья Серенко, Никита Алексеев, цианид злой, Екатерина Марголис, Борис Конаков, Варя Михайлова, Шифра Каждан, Анна Десницкая, Иван Лунгин, Таисия Круговых

текст: Надя Плунгян
8 из 13
закрыть
  • Bigmat_detailed_picture
    Александр Корноуховхудожник-монументалист, педагог

    Я родился в 1947 году, и на окраинах Москвы я ясно помню послевоенную агрессию — она была настолько сильна, что дети воевали «дома на дома». Погасло это в шестидесятые, но до тех пор я постоянно видел людей, которые никак не могли уйти с фронта. Ходили в шинели без майки. Их внутреннее кипение нельзя было остановить. Думаю, после детства я очнулся только в 1957-м, через десять лет, когда пошла новая волна от Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Сейчас я чувствую, что жил все это время во фрагменте. Целого я вообще не видел.

    Каждая эпоха содержит свои возрастные слои. Рядом с пожилыми и зрелыми людьми есть дети, которые воспринимают тонко и сильно. Это ощущение передано у Поля Клоделя, когда у ребенка луч от увеличительного стекла начинает дымиться на бумаге. Фрагмент, как зима, живет только ожиданием. К более широкой детской картине мира подходит ощущение лета. Помню, мы были с детским садом на выезде в Тучкове, светило сильное солнце, освещая холмы, и я ощутил тяжелое, мне неведомое чувство. Позже я узнал, что на месте этих холмов шли бои. Тяжесть, зарытая в эти холмы, соединилась со страшным ощущением непознанности, с ощущением, что я стою на этой тяжести.

    Оглушенность войной широко распространилась, она была мучением для всех. Мы жили в разорванное время, и это было недочеловеческим существованием. Когда в хрущевское время люди потянулись из заключения, общество снова распалось на два языка — «не верь, не бойся, не проси» и второй, официальный, который пытался охватить мир, но ремень никогда не застегивался у него на поясе. Нас окружали лозунги — «Мир! Труд! Май!», но мы не воспринимали их как событие, которое бы превратилось в действие. У нас был доступ ко всей литературе, к собраниям сочинений от Шекспира до Достоевского, но, живя в этой литературе, мы сами не жили. Так же был устроен и сформированный в те годы единый Союз художников. Архитекторы, которые должны были переосмыслить мир, стали мыслящими тростниками, собранными в бюро под чьим-то руководством. Только участник союза имел право на работу художником. Эти представления глубоко осели в костях. И после перестройки наши трубчатые кости тоже были наполнены этим ощущением. Человек проходил в своей жизни мимо реальности.

    Кроме этих параллельных пространств, не соединяющихся во что-то цельное, нас окружали мемориальные слова, мемориальные пространства — как метро, одетое в бронзу и гранит. Сегодня так же выглядит «скользящий» памятник Достоевскому на фоне библиотеки.

    На этом фоне «Возвращение имен» — событие действительно пространственное, раскрывающее то, что называется «сейчас», и оно сильно отличается от мемориального разговора. Не пьеса, которую можно выучить и разыграть заново, но важная реальность, соединяющая вселенское пространство с дыханием каждого человека.


    Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Письмо человеку ИксВ разлуке
Письмо человеку Икс 

Иван Давыдов пишет письмо другу в эмиграции, с которым ждет встречи, хотя на нее не надеется. Начало нового проекта Кольты «В разлуке»

21 мая 20243784
Елизавета Осетинская: «Мы привыкли платить и сами получать маленькие деньги, и ничего хорошего в этом нет»Журналистика: ревизия
Елизавета Осетинская: «Мы привыкли платить и сами получать маленькие деньги, и ничего хорошего в этом нет» 

Разговор с основательницей The Bell о журналистике «без выпученных глаз», хронической бедности в профессии и о том, как спасти все независимые медиа разом

29 ноября 202327537
Екатерина Горбунова: «О том, как это тяжело и трагично, я подумаю потом»Журналистика: ревизия
Екатерина Горбунова: «О том, как это тяжело и трагично, я подумаю потом» 

Разговор с главным редактором независимого медиа «Адвокатская улица». Точнее, два разговора: первый — пока проект, объявленный «иноагентом», работал. И второй — после того, как он не выдержал давления и закрылся

19 октября 202331026