Художники разных направлений об акции «Возвращение имен»

Дмитрий Гутов, Александр Корноухов, Дарья Серенко, Никита Алексеев, цианид злой, Екатерина Марголис, Борис Конаков, Варя Михайлова, Шифра Каждан, Анна Десницкая, Иван Лунгин, Таисия Круговых

текст: Надя Плунгян
9 из 13
закрыть
  • Bigmat_detailed_picture© Шифра Каждан
    Шифра Каждандраматург, театральная художница

    Мне, как и многим, довелось столкнуться с волной прогрессивной критики проектов памяти. Говорилось о том, что, чрезмерно погружаясь в прошлое, мы проводим как будто «не те» аналогии с современностью. Понять эту критику для меня было непросто — в первую очередь, потому, что достойных упоминания проектов памяти о сталинизме не так уж и много. Они не являются магистральной линией внимания, хотя, казалось бы, являются очевидной общей травмой всей страны. Бутафорские мечи в руках подвыпивших мужчин на зарплате, георгиевские ленточки на модных детских колясках, карты сражений в том месте вагона, где ищешь свою пересадку, высокобюджетные скучные военные фильмы с неясной авторской позицией — вот этого действительно много. Это вполне можно было бы покритиковать, но вроде бы уже небезопасно. А вот волна культурных событий, разговоров, акций, связанных с памятью о сталинизме, как будто иссякла в конце 90-х. Все это переместилось в узкоспециализированную область, которой занимаются историки. Остальные оказались как будто ни при чем.

    На самой акции «Возвращение имен» мне довелось побывать лишь один раз — в прошлом году. Событие запомнилось, и хотелось обязательно прийти и в этом. В тот день я вдруг осознала, что моей семье явно повезло — никого не репрессировали. По какой-то непонятной причине мне казалось, что у Соловецкого камня собираются люди, которых трагедия коснулась на более личном уровне. Оказалось, что это совершенно не так. Осенний холод и необходимость его преодолеть, чтобы дождаться своей очереди для чтения имени, некоторые сравнивали с лишениями, которые предположительно испытывали погибшие. Наверно, индивидуальное телесное переживание оказывает воздействие, и тогда возникает чисто психологическая связь личного с историей. Небольшое лишение как будто делает тебя ближе, родственнее погибшим.

    Перформативность для меня всегда сильнее любой театральной постановки, тематической выставки, разговора, фильма. Полагаю, что запрет акции происходит из-за осознания ее политической силы. Ведь это свободное собрание незнакомых друг с другом граждан, которым есть что сказать друг другу, осознавая некую этическую общность.

    Конечно, важным моментом акции является место ее проведения. Где еще она должна проходить, как не у стен именно этого здания?


    Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Письмо человеку ИксВ разлуке
Письмо человеку Икс 

Иван Давыдов пишет письмо другу в эмиграции, с которым ждет встречи, хотя на нее не надеется. Начало нового проекта Кольты «В разлуке»

21 мая 20243784
Елизавета Осетинская: «Мы привыкли платить и сами получать маленькие деньги, и ничего хорошего в этом нет»Журналистика: ревизия
Елизавета Осетинская: «Мы привыкли платить и сами получать маленькие деньги, и ничего хорошего в этом нет» 

Разговор с основательницей The Bell о журналистике «без выпученных глаз», хронической бедности в профессии и о том, как спасти все независимые медиа разом

29 ноября 202327537
Екатерина Горбунова: «О том, как это тяжело и трагично, я подумаю потом»Журналистика: ревизия
Екатерина Горбунова: «О том, как это тяжело и трагично, я подумаю потом» 

Разговор с главным редактором независимого медиа «Адвокатская улица». Точнее, два разговора: первый — пока проект, объявленный «иноагентом», работал. И второй — после того, как он не выдержал давления и закрылся

19 октября 202331026