Выставочные итоги года глазами кураторов и художников

Броновицкая, Галеев, Хачатуров, Асс/Корбут, Жиляев, Селиванова

1 из 6
закрыть
  • Подводя выставочные итоги года, отдел искусства COLTA.RU решил выбрать свободный формат. Мы предложили нескольким активно действующим московским кураторам, художникам и галеристам прокомментировать самые интересные, по их мнению, выставки 2018 года, дополнив их собственными проектами. Нам возражали, что говорить о себе не принято, но, по мнению редакции, 2018 год тем и отличался, что заставил многих (в том числе и музейных) кураторов выйти из зоны комфорта и выступить с заметным высказыванием, которое изменило культурный ландшафт. Главное, что можно считать завоеванием 2018-го, — рост популярности выставок-исследований и иммерсивных проектов, выстроенных как соединение разных медиа.

    Bigmat_detailed_picture Вид экспозиции выставки «Горький. Модернизм». 2017. Арсенал, Нижний Новгород© Владислав Ефимов. Courtesy Волго-Вятский филиал ГЦСИ в составе РОСИЗО
    Анна Броновицкаяисторик архитектуры, директор по исследованиям Института модернизма, преподаватель школы МАРШ

    У меня вызывает некоторые сложности понятие «ключевые» применительно к выставкам этого года. Потому что больше всего запомнились и показались наиболее удачными выставки, сюжеты которых находятся «по краям» магистральной истории искусства. То есть выставка Михаила Ларионова в ГТГ — конечно, колоссальное событие, потому что впервые такой великолепный и важный художник представлен в такой полноте, но сделана она вполсилы. Совершенно обратный пример — выставка «Если бы наша консервная банка заговорила…» в «Гараже». Ее герой, марксистский теоретик искусства Михаил Лифшиц, — персонаж сам по себе малосимпатичный, но он вдохновил художника Дмитрия Гутова, выступившего в роли куратора в паре с Давидом Риффом, на создание яркой и убедительной картины интеллектуальной жизни 1920-х — 1970-х годов. Череда иммерсивных сред, построенных архитекторами Кирилом Ассом и Надей Корбут, оказывала на зрителей такое мощное суггестивное воздействие, что они надолго застревали в экспозиции, читая старые газеты! Можно ли себе такое представить?

    Другого масштаба и бюджета выставка-инсталляция «Анатомия кубизма» в ГМИИ (архитекторы — те же Асс и Корбут) обладала невероятным КПД. Она была посвящена картине «Авиньонские девицы», но самой картины там не было, только привезенные из Малаги листки тетрадки, где Пикассо делал наброски и записи, пока над «Девицами» работал. И каждой строчке, каждому рисунку дан комментарий в виде иногда текста, а чаще — какой-либо вещи из собрания ГМИИ. Они сложились в историю, реально проясняющую генезис кубизма и при этом увлекательную, как детектив.

    Там же, в Пушкинском, до 13 января идет еще одна очень необычная выставка — «Парижские вечера баронессы Эттинген. Руссо, Модильяни, Аполлинер, Сюрваж, Фера». Куратор Алексей Петухов взял судьбу одной собирательницы, светской дамы с богемными склонностями, и через ее дружеские и любовные связи воскресил посреди Москвы парижский салон начала XX века, который был основной питательной средой для искусства и о котором у обычного современного человека могут быть только совсем смутные представления. А теперь в нашем сознании (не забудем и насыщенную образовательную программу) появился живой образ.

    «Советская античность» в галерее «На Шаболовке» продолжила большой проект кураторов Нади Плунгян и Александры Селивановой, которые настойчиво смотрят на советское искусство межвоенного периода как будто бы через хрустальный фужер — какая картинка сложится из отражений, повернутых так или этак? На первый взгляд, «Советская античность» менее провокационна, чем предшествующие «серии» «Сюрреализм в стране большевиков» и «Модернист без манифеста», но собранный материал в очередной раз оказался неожиданным и показал явление гораздо более сложное и разнообразное, чем шаблонный образ «сталинской неоклассики».

    За пределами Москвы хочу упомянуть две выставки, в образовательных программах которых принимал участие Институт модернизма: «Горький модернизм» в нижегородском Арсенале и «Архитектура. Обреченные на оптимизм» в центре современного искусства «Заря» во Владивостоке.

    Выставка в Нижнем (автор идеи и лидер команды кураторов — художник Александр Лавров) посвящена архитектуре и градостроительству Горького 1960-х — 1970-х, периоду между знаменитым Соцгородом и нижегородским постмодернизмом, тоже известным во всероссийском масштабе. Модернизм Горького небросок — город был закрытым, рабочим, и репрезентативные проекты в нем не считали нужным строить, так что кураторы были вынуждены провести серьезное исследование, чтобы показать своеобразие и достоинство его архитектуры.

    Нижегородский ГЦСИ и здесь, как во многом другом, подал пример и задал планку, на которую придется равняться другим регионам. По контрасту выставка во Владивостоке не выросла из местной почвы, а экспортирована из Москвы, хотя куратор Мария Фадеева поместила среди привезенного материала головокружительную панораму генерального плана реконструкции Владивостока, созданного в 1938 году Евгением Васильевым. План этот, конечно, остался неосуществленным, и вообще Владивосток с его чрезвычайно выигрышной топографией, архитектурой, скорее, беден. А событий, посвященных архитектуре, во вполне насыщенной культурной жизни города практически не бывает. Выставка заполнила давно зиявший пробел мощным концентратом, представившим спектр архитектурных идей и подходов к работе архитектора с конца XVIII века (проектная графика Николая Львова) до наших дней в разных форматах и техниках — живопись Леонида Павлова соседствовала с фотографиями Юрия Пальмина, инсталляцией Владислава Ефимова и Алины Савицкой, графикой Юрий Аввакумова, лайтбоксами Александра Бродского, макетом стены дома Мельникова в натуральную величину и многим другим, включая внимательно подобранную библиотеку. В данном случае значение выставки увеличивает удаленность ее локации.

    Дворец пионеров и другие архитектурные работы Евгения Аблина. Дом художника. 2018Дворец пионеров и другие архитектурные работы Евгения Аблина. Дом художника. 2018

    Проект, который курировала я сама, — выставка «Дворец пионеров и другие архитектурные работы Евгения Аблина» относится к жанру первой публикации. Она была устроена силами семьи художника в Московском доме художника и оформлена совсем скромно, но тоже, думаю, по-своему важна. Работы Евгения Аблина известны каждому, кто вообще интересуется монументальным искусством советского модернизма — помимо мозаик Дворца пионеров это еще, например, мозаичный рельеф на площади Юности в Зеленограде и мозаики в здании СЭВа, но эскизы не просто раньше не выставлялись — их просто никто не видел. Внук художника Дмитрий Аблин совсем недавно их обнаружил при разборе мастерской. Полторы сотни графических листов охватывают период с начала 1950-х по конец 1980-х, так что по ним можно не только проследить эволюцию индивидуальной манеры одного художника, но и многое понять о развитии отечественного монументального искусства в эти годы. Это явление еще очень мало исследовано, так что мы с Ольгой Казаковой были очень рады возможности провести на выставке мини-конференцию и собрать свидетельства не просто специалистов, но и современников событий.

    Для меня лично большой удачей оказалась находка в наследии Аблина серии эскизов оформления ресторана «Алма-Ата». Их репродукции сразу вошли в другую выставку, в подготовке которой я помогала куратору Екатерине Головатюк. Выставка «Начало», которой открылся новый центр современной культуры в Алматы, была посвящена модернистской архитектуре бывшей казахстанской столицы, составляя пару книге, над которой мы работали с Николаем Малининым и фотографом Юрием Пальминым. Екатерина долго работала у Рема Колхаса в OMA и реализовала в Алматы модель выставки-исследования, свойственную этому бюро. Главным экспонатом выставки стало ее пространство — здание модернистского кинотеатра «Целинный», особым образом препарированное перед трансформацией в ЦСИ, причем под поздней обшивкой обнаружилось считавшееся утраченным сграффито Евгения Сидоркина. Для Алматы, безусловно, эта выставка была ключевым событием.

Комментарии
Сегодня на сайте
Чернобыль как метафораОбщество
Чернобыль как метафора 

Что стоит за взрывом интереса к сериалу «Чернобыль» — и как по-разному отвечают на его вопросы в Америке и в России? Версия Алены Солнцевой

7 июня 201954850