Выставочные итоги года глазами кураторов и художников

Броновицкая, Галеев, Хачатуров, Асс/Корбут, Жиляев, Селиванова

5 из 6
закрыть
  • Bigmat_detailed_pictureИлья и Эмилия Кабаковы. В будущее возьмут не всех© Ilya and Emilia Kabakov / Tate (Andrew Dunkley)
    Арсений Жиляевхудожник, куратор

    Начну неожиданно. Мне бы хотелось отметить в списке главных российских выставочных событий уходящего года проект Джермано Челанта «Post Zang Tumb Tuuum. Art Life Politics: Italia 1918—1943», показанный в миланском филиале фонда Прада. Методологически суть проекта Челанта — в создании выставки выставок, состоящей из 20 с лишним реконструкций экспозиций итальянского искусства (где нашлось место как продолжающемуся футуристическому эксперименту, который сам частично становится фашистским, так и реакции на него) в период между Первой и Второй мировыми войнами (читай — период государственного фашизма и правления Муссолини со всеми вытекающими для культурной политики следствиями). Содержательно тема больная, до сих пор провокативная и, к сожалению, актуальная. Сделано все виртуозно. От исследования до дизайна экспозиции, формальных ходов и контекстуализации работ — все на высшем уровне. Для тех, кто не видел живьем, рекомендую найти каталог. Материал стоит того, чтобы с ним ознакомиться.

    Рифм с российским контекстом здесь достаточно. Во-первых, отечественная культурная политика с ее милитаристской риторикой хоть и не дотягивает, к счастью, до пропагандистского накала правления Муссолини, но все же вызывает опасения в связи с вектором своего развития. Во-вторых, отсутствие консенсуса касательно искусства социалистического реализма открывает возможности для его нерефлексивного восприятия и инструментализации властью. В-третьих, история отечественных выставок ХХ века (речь не только о признанных хитах вроде «последней футуристической выставки», но и о комплексе проектов, связанных с авангардной музеологией, и в целом становлении выставки как особой формы общественной коммуникации) до сих пор, кажется, является темой, интересной только людям, проживающим в пределах Манхэттена. Этот список можно продолжать долго.

    В 2018 году до России доехала собранная Tate Modern в честь юбилея Октябрьской революции ретроспектива Ильи и Эмилии Кабаковых, признанных пионеров тотальной инсталляции — медиума, идеально подходящего для работы с (выставочной) историей искусства. Главным высказыванием на этот счет является «Альтернативная история искусства», показанная на открытии «Гаража» в 2008 году. Но в целом практика Кабаковых в силу специфики хранения инсталляций связана с постоянной необходимостью их реконструирования, пересборки. Да, возможно, это доставляет массу неудобств, однако создает особый метарефлексивный модус существования искусства. Еще один признанный классик работы с инсталляцией и, более широко, с выставочным медиумом или же музеем как таковым — Марсель Бродтерс. Беспрецедентная для России выставка его работ открылась в «Гараже». В отличие от Кабакова, искусство бельгийского критика институций современного искусства было встречено прохладно. Одно дело — приговское общение с котиком на тему «скажи “Россия”», другое дело — незнакомые коты, незнакомые контексты. Отечественная публика в своей массе не поняла и не приняла интеллектуальной эквилибристики автора «музея орлов». Но тем ценнее усилия «Гаража», согласившегося на столь радикальный просвещенческий жест.

    Другой важный проект 2018-го, ставящий проблему выставки как медиума, но уже на уровне кураторского высказывания, — «Генеральная репетиция» фонда V-A-C, Kadist Foundation и Московского музея современного искусства. По количеству имен, сложности экспозиционного дизайна, изощренности зрительской хореографии и концептуальному наполнению эта выставка сопоставима с лучшими мировыми экспериментальными биеннале. Проект стал своеобразной визитной карточкой для любителя кураторских изысков Франческо Манакорды. «Генеральная репетиция» — первое крупное событие после его переезда из Ливерпуля, где он трудился в местном отделении Tate, в Москву, где он занимается проектами V-A-C. Еще одна важная тенденция, которую стоит отметить на примере выставки, — безоговорочная капитуляция биеннале перед качеством и сложностью музейных экспериментов. «Генеральную репетицию» готовили менее двух лет, но возможность аккумулировать значительные кураторские, исследовательские и коллекционные ресурсы позволила сделать то, что в среднем не удается даже самым лучшим представителям жанра периодически повторяющегося интернационального шоу.

    Комната гениев. The Ugly Swans. 2018Комната гениев. The Ugly Swans. 2018

    Ну и, наконец, возвращаясь к Кабаковым и к рассуждению о ценности реконструкций как метарефлексивной методологии выставочных механизмов, хотел бы упомянуть проект Яна Гинзбурга «Комната гениев. Афоризмы Иосифа Гинзбурга» в школьной галерее «Среды обучения» The Ugly Swans. Это второе высказывание художника, проблематизирующее наследие до некоторых пор малоизвестного андеграундного нонконформиста. На выставке вольно реконструируется складская ячейка, которую художник арендовал в последние годы жизни для сохранения своего творческого архива. Проект вызвал активную реакцию со стороны художественного сообщества, объединив людей, редко совпадающих во мнениях. Андрей Монастырский отметил, что в России возникла новая волна концептуализма, имя которому из-за внимания к выставочной истории и механизмам хранения и показа — «экспонатизм». Анатолий Осмоловский отметил появление на руинах современного искусства нового типа объекта — «исторического объекта», который, несмотря на свою включенность в сети инсталляционных отношений, сохраняет аутентичность и магию присутствия.

Комментарии
Сегодня на сайте