«Кассиопея»: «У нас не концепция, а контрацепция»

Премьера альбома «Крестик»: поп-музыка с изъяном для специальных людей

текст: Денис Бояринов

На четвертом альбоме «Кассиопеи» Иисус Христос пляшет кадриль с шимпанзе, Железный Дровосек сплеча рубит девушек, монастырский отрок видит сны о том, что он бог разврата Дионис, — словом, опять происходит какая-то дичь. Возмущенное «Что за дичь!» — вот реакция, которую чаще всего вызывают песни минского трио даже у людей искушенных — читавших Хармса и Олейникова, слышавших «Звуки Му» и The Residents. Но встречаются и другие люди, которые за карнавальным абсурдом и клоунским паясничаньем «Кассиопеи» видят точные и скорбные наблюдения о человеческих судьбах. Им, этим ненормальным, «специальным» людям, минское трио предлагает послушать свой новый альбом «Крестик», еще более комический и трагический, чем обычно:

COLTA.RU отправила «Кассиопее», состоящей из театрального звукорежиссера Александра Либерзона (музыка), актера Ильи Самохвалова-Черепко (голос и тексты) и снайпера стрелковой дивизии Сергея Соколова (гитара), вопросы письмом по электронной почте, а в ответ получила фотографии нескольких бумажных листков.

— Почему «Крестик» — «антиклерикальный» альбом? Вы уже не первый раз замахиваетесь на святое. В прошлый раз на «Стивен Кинг и мы» вы насмешничали над буддийскими ламами, которые пытались оживить Микки Мауса, а в этот раз у вас Христос танцует с шимпанзе — повторяетесь или развиваете тему?

— Во-первых, определение «антиклерикальный» придумали вы сами в анонсе нашего клипа, а мы такими словами не пользуемся. А во-вторых, альбом не про Бога, а про людей, им обиженных. Короче, про себя в не лучшие моменты нашей жизни. А песня «Иисус и шимпанзе» («Два идеальных человека». — Ред.) вообще про дружбу. В ее глобальном смысле.

— К вам приклеился ярлык «спец-поп-группа». Как вы к нему относитесь? Что в вашей музыке и песнях специального?

— Мы всегда хотели работать в поп-формате, но наш поп-формат не совпадал с общепринятым, и клевали на него (почему-то) люди с различными отклонениями и изъянами во вкусе. В общем, специальные люди. А что там именно специальное — не нам судить.

— Есть ли у группы «Кассиопея» концепция? Есть ли какие-то правила — писаные или неписаные? Запрещенные приемы, на которые вы никогда не пойдете? Слова, которые никогда не будете употреблять?

— Скорее не концепция, а контрацепция: мы пытаемся защитить производимое нами от мейнстрим-тенденций. Например, мы всегда пытались избегать табуированной лексики, но, к сожалению, в последнем альбоме наш кондом прорвался (см. песню «Умру»). На что мы сказали сами себе: «Ну и <…> с ним!»

— Есть ли у вас единомышленники по подходу к творчеству — в Белоруссии, России или за рубежом? Нам кажется, что «Кассиопея» — это такие минские The Residents. Вам было бы лестно такое сравнение?

— С возрастом мы стали нечувствительны к лести, поэтому нам от сравнения с кем-либо ни холодно ни жарко. Residents — хорошая группа, но авангардная, а мы все-таки поп. А что касается единомышленников... упаси Боже кого-нибудь думать так же, как мы. Людей жалко.

— Почему на новом альбоме так мало песен — за три года можно было и побольше написать?

— В этом альбоме песен ровно столько, сколько задумал Бог. Ни больше ни меньше. А если вам кажется, что мало, значит, вы перечите Божьей воле.

— Какие новости у минского Театра юного зрителя, в котором вы работаете? Расскажите о новых спектаклях, новых ролях и новых костюмах.

— В Белоруссии, когда пушки говорят, музы молчат.