19 июля 2012Медиа
11461

FAQ для потенциальных медиаэмигрантов

Леонид Бершидский о том, доведет ли гребаная цепь до Киева

текст: Леонид Бершидский
Detailed_picture© Colta.ru

Вот уже больше полугода я живу и работаю в Киеве. И все это время знакомые из московской медийной песочницы спрашивают меня, стоит ли сюда... Ну, не эмигрировать, а просто переезжать поработать. Некоторые прямо говорили, что хотят, и даже с существенным снижением дохода. Я их хорошо понимаю. Перед отъездом я (правда, довольно лениво) ткнулся в пару московских медиакомпаний и впервые в жизни услышал: от тебя и твоей команды будет ожидаться самоцензура.

А, да — еще я спросил Дмитрия Солопова, не надо ли ему чем-нибудь помочь. Если он догадывался о будущем по крайней мере одного из вверенных ему на тот момент проектов, мой вопрос должен был прозвучать комично.

А в Киеве мне пока хорошо. За эти полгода проекты, в которых я участвую, не ощутили на себе дыхания политической цензуры. Город — красивый, как Сан-Франциско, вернувшийся в индустриальную эру. Климат — мягкий. Люди — веселые и неторопливые; женщины одеты приветливо. Еда — дешевая.

Это то, что лежит на поверхности. Хотите чуть глубже — вот короткий FAQ для потенциальных медиаэмигрантов.

1. Правда ли, что на Украине сейчас — наши 90-е?

Во-первых, в Украине. (См. поздние издания корректорского справочника Розенталя.) Во-вторых — нет. Евгений Киселев и Савик Шустер в телевизоре — это, может быть, и признак 90-х, но у меня здесь нет телевизора. Здесь его, как и в России, смотрит все меньше активных, пользующихся соцсетями людей. Быстрый интернет в Киеве распространен так же, как в Москве, разве что сотовая связь застряла в 2G-эре. Главное политическое СМИ — сайт «Украинская правда» (pravda.com.ua), основанный Георгием Гонгадзе в 2000 году. У «УП» никогда не было бумажной версии, и, хоть она и похожа на «Новую газету», это вполне современное СМИ — блог-платформа плюс место публикации расследований. Главред Алена Притула сама продвигает «УП» в соцсетях. Какие уж тут 90-е.

Да, здесь существуют конкурентная политика, выборы по одномандатным округам и реальная многопартийность. Но это тоже уже не 90-е, а, скорее, начало 2000-х: реальная власть захвачена «донецкими», которых привел с собой президент Виктор Янукович, за бизнесом приглядывают «смотрящие» от его команды, и оппозиционность, мягко говоря, не помогает зарабатывать деньги. Местных миллиардеров еще называют «олигархами», но, как в России начала 2000-х, скорее по инерции.

2. Так на сколько лет Украина отстает от России с точки зрения развития медиарынка и среды, в которой он функционирует?

Так сразу и не скажешь. Например, здесь еще не начали умирать деловые еженедельники — их в Киеве выходит полдюжины, хотя, на мой пристрастный взгляд, из всех из них было бы непросто собрать один хороший. Это, значит, какой год по российским меркам? Где-нибудь 2005-й. Зато газеты активно прекращают выпуск бумажных версий — в начале года так поступило «Дело», сейчас готовятся избавиться от бумаги «Экономические известия». В принципе, и местному «Коммерсанту» недурно бы последовать их примеру: прибыли он, насколько я знаю, не приносит.

Это какой год? В Москве такой еще не наступил.

Здесь Vogue и GQ пока только в планах, а Esquire только что запустился. Это какой год? Конец 90-х — середина 2000-х. А вот «Афиша» и TimeOut здесь не выжили, закрылись. Какой год, если сравнивать с Москвой? Да никакой, Киев отстал навеки.

А еще здесь нет разговорного радио, хотя уже есть пробки. Какой год? Если мерить по «Эху Москвы», даже и не 90-й.

Вот денег, ребята, тут никаких нет.

Зато чиновники здесь периодически присылают содержательные ответы на запросы журналистов. И добраться до первых лиц, способных внятно ответить на вопросы, в целом легче, чем в сегодняшней Москве. Скорее — как году в 1996-м. Не заасфальтирована поляна так, как у нас, — и, возможно, никогда не будет в силу национального добродушия украинцев, а также небольших размеров страны.

3. Говоришь, нет цензуры?

Еще как есть. Почти повсеместно. И джинсовые контракты, по которым нельзя плохо писать о тех, кто платит. И политическое давление. И прямые указания владельцев, как освещать те или иные события. И стоп-листы. Мне очень повезло, что там, где я работаю, этого нет.

4. Легко ли разобраться в местном рынке и в местной политике?

В рынке легче, чем в политике. Здешний бизнес гораздо менее разнообразен, чем российский: здесь хорошо развиты металлургия и агросектор, остальное — истории про отставание от России на 5, 10, 15 лет. Один знающий человек объяснил мне: у вас главный источник денег — энергоресурсы, у нас — бюджет. При этом бизнес-персоны, пожалуй, «девяностнее» и колоритнее наших: вот, например, танцует и поет сразу несколько фигурантов списка богатейших рантье Украины.

А вот политика здесь многолика, обильна персонажами с богатым и извилистым бэкграундом, и черт в ней ногу сломит. Не всегда удается, например, сразу понять, как Киев два года просуществовал, не переизбирая мэра, который все это время не появлялся в стране, — но, зная контекст, этому совершенно не удивляешься.

5. Чем отличается украинская аудитория СМИ от российской?

В первую очередь — она просто меньше. Тираж в 20 000 — большой успех для журнала. Посещаемость больше 100 000 в день позволяет сайту войти в пятерку самых популярных новостных ресурсов. Зато эта маленькая аудитория более политизированная, чем у нас. Лица политиков на обложках до сих пор продают журналы. Более того — политики тратят серьезные деньги на покупку журнальных обложек под свои лица. Когда такое было у нас? Ну да, ну да, все в те же 90-е. Но ведь и тиражи в то время в России были другие.

6. Украинский язык знать надо?

Вся серьезная пресса выходит или только на русском, или на обоих языках. В украиноязычное издание гораздо труднее собирать рекламу. Когда запустился украинский Esquire — на русском, — местная продвинутая молодежь, ждавшая его с замиранием сердца, была немало разочарована. На что главред и издатель ответили: вышли бы на украинском — скоро пришлось бы закрываться. Мой любимый украиноязычный журнал — «Краïна» — изобретательно сделан, легко написан и наполнен удивительными историями из жизни обычных украинцев, но не может продать даже четвертую обложку, а это, как мы знаем, признак похуже трупных пятен.

Но украинский лучше знать, чем не знать. С одной стороны, на нем пишутся все официальные документы, а с другой — на нем старается говорить интеллектуальная элита, особенно молодая. Понимать научитесь быстро, пользоваться активно — очень не сразу. Украинский ничуть не проще, скажем, чешского.

7. А что с деньгами-то?

Вот денег, ребята, тут никаких нет. В 2011 году украинские журналы собрали рекламы на 874 млн гривен — примерно $110 млн, примерно в 9 раз меньше, чем в России (где к журналам надо плюсовать «рекламные издания» из-за особенностей налогообложения). Медийная реклама на украинских сайтах принесла их владельцам 220 млн гривен, $27,5 млн. Этот показатель меньше российского в 18 раз. А изданий и медийных сайтов здесь если и меньше, чем в Москве, то ненамного. Зарплаты журналистов и редакторов в солидных киевских изданиях тем временем ниже московских всего в 1,5—2 раза. Вот и смотрите, насколько трудно сделать проект прибыльным, не срезая углов и не экономя на качестве. Собственно, поэтому большинство украинских медийных продуктов выглядит так, будто еще 90-е на дворе: сами попробуйте сделать что-нибудь стоящее с такими бюджетами.

8. Так стоит переезжать в Киев или нет?

При всей провинциальности здешнего медиарынка и еще большей, чем в России, зацикленности его на местных темах — рынок этот живее российского. По нему никто не пытался пройтись дорожным катком, как у нас. Да, он маленький и сколочен из дощечек. Но у журналистов здесь живее понимание своей общественной миссии.

Я бы не сказал, что здесь лучше, — здесь как-то естественнее и правильнее. А сломанная машина времени, бросающая то в начало 90-х, то в конец 2010-х, только добавляет пикантности в жизнь московского журналиста, перебравшегося в Украину. Тем, кто угодил в Москве под «гребаную цепь», имеет смысл по крайней мере рассмотреть вариант временного переезда — это возможность продолжать честно делать свое дело, не выпадая из привычной языковой среды. Уже не так мало.


Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Родина как утратаОбщество
Родина как утрата 

Глеб Напреенко о том, на какой внутренней территории он может обнаружить себя в эти дни — по отношению к чувству Родины

1 марта 202221258
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах»Общество
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах» 

Разговор Дениса Куренова о новой книге «Воображая город», о блеске и нищете урбанистики, о том, что смогла (или не смогла) изменить в идеях о городе пандемия, — и о том, почему Юго-Запад Москвы выигрывает по очкам у Юго-Востока

22 февраля 202221781