Второе дело Трушевского: изменилось ли арт-сообщество за девять лет?

Я действительно наблюдаю совершенно иной комплекс реакций на произошедшее даже в моей ленте Фейсбука, в которой насильник справедливо был назван насильником, а жертву никто не обвинял в том, что с ней произошло. По сравнению с ситуацией десятилетней давности разница действительно огромная, и я согласен с коллегами, видящими в этом результат определенной внутренней работы, которая была проделана отчасти самим арт-сообществом, отчасти за его пределами в многочисленных публикациях, дискуссиях и общественных кампаниях, привлекших внимание к проблеме насилия и поставивших под сомнение те его формы, которые до недавнего времени не были видимыми и не вызывали бурных реакций осуждения.

Но при этом я, к сожалению, не верю в возможность тектонических сдвигов касательно отношения к культуре насилия, которая, увы, в нашем обществе остается в порядке вещей и является проекцией отношений власти, в нашей стране основывающихся на агрессии и проявлении силы.

Арт-сообщество, увы, нисколько от этого не свободно, и я с удивлением прочел о том, что многие вещи, вполне «нормальные» в российском контексте, в других сегментах «глобальной системы искусства» если не изжили себя, то вполне открыто обсуждаются как реальная проблема. Я не могу не замечать произошедших изменений — они правда значительны, но не могу не видеть и тех границ, в которые они упираются.

После невероятно важной работы, проделанной в том числе авторами и редакцией Кольты, случай Трушевского, вероятно, сегодня проще обсуждать, чем возможные иные ситуации, еще не ставшие видимыми, не подвергнутые критике и не идентифицированные как токсичные или попросту неприемлемые. По поводу многих из них совершенно не факт, что удастся достигнуть консенсуса даже между людьми относительно близких взглядов.

Понравился материал? Помоги сайту!