Junkyard Storytellaz и «нерусские песни»

Они выходят на сцену с похмелья и плевать хотели на «ублюдские тренды». Представляем вам новую надежду рок-н-ролла из Санкт-Петербурга

текст: Александр Нурабаев
Detailed_picture© Наталья Рыбакина

Пока нескончаемые юные рэперы с татуированными лицами и цветными косичками продолжают заправлять во «ВКонтакте», в музыкальном андеграунде происходят вещи не менее занимательные. Знакомьтесь: новая надежда рок-н-ролла из Санкт-Петербурга — Junkyard Storytellaz. Они играют фанк и соул с остервенением The Stooges, выдают бешеные по энергетике лайвы, пишут новый альбом и обязательно станут украшением летних фестивалей этого года. А пока их можно будет увидеть в деле 8 февраля в московском клубе «Смена 2.0». Перед этим выступлением Александр Нурабаев съездил в Санкт-Петербург в гости к фронтмену группы Грегу (Григорию) Залежневу и за бутылкой красного обсудил с ним отвязный имидж коллектива, его вылет из телешоу «Голос» и каково это — плыть против течения.

— Не так давно Junkyard Storytellaz откатали большой российский тур с презентацией альбома «Golden Guillotine». Чем он был примечателен?

— На удивление, он прошел не так примечательно, как первый, в ходе которого мы явно чувствовали себя королями мира, а в итоге — загремели в полицию, отравились какими-то поганками, загадив все Золотое кольцо, и сыграли концерт, на котором я чуть не сдох от ангины и не попал в половину нот. Тогда было дико весело, хотя временами слегка стремно. В этот раз мы явно ощущали себя «артистами», трясясь в душных, вонючих боковых плацкартах, не имея понятия, где мы будем вписываться и что будем есть. Конечно, благодаря нашим друзьям из слушателей JYST все прошло круто. На удивление круто — нам снимали квартиры, вписывали, устраивали экскурсии по городу, кормили от пуза. Если бы не друзья и друзья друзей — черт знает, чем бы все закончилось. Единственная накладка произошла в Казани, где я полностью лишился голоса и пришлось срочно искать фониатра. Она сделала мне уколы в задницу, налила адреналин на связки, минут сорок промывала их каким-то раствором. И это все за час до концерта! Дикий тур по зимней России, если вкратце.

— Сколько городов охватили?

— Я не помню. Не очень много — городов 10.

— Как в основном принимали? Сколько людей приходило?

— Очень по-разному. В Перми на нас привалила куча людей, мы сами не ожидали. И клуб оказался дико крутой, с отличными аппаратом и персоналом. Было здорово закончить тур именно там, а не в каком-нибудь задрипанном баре на окраинах. В остальных городах все было не так многолюдно, но в большинстве — очень жарко по атмосфере. Я видел людей, которые гоняли за нами по городам, чтобы несколько раз увидеть шоу. Вот это настоящий кайф, а остальное уже не так важно.

Мы так много слышали от всяких пьяных идиотов, что нам никогда не собрать большие залы с этими «нерусскими песнями».

— А в Питере какие площадки собираете?

— На последнем концерте было 400 или 500 человек, но мы не особо запаривались с его раскруткой. На презентации альбома — 800.

— Что входит в ваш райдер?

— Из того, что можно озвучить в СМИ, — ужин на всех участников и бутылка Beefeater.

— Мои британские коллеги считают, что группа должна не только звучать, но и круто выглядеть. Я думаю, в обоих отношениях вы бы понравились моим британским коллегам — смотритесь вы как настоящая рок-банда. Насколько имидж важен для вас?

— Было бы круто, если бы этот «имидж» существовал. На самом деле все происходит куда проще: у каждого из нас есть пара-тройка крутых шмоток, которые еще не прожжены сигаретами, не сожраны ни собаками, ни молью, не мечены котом. Вот они и идут в ход до тех пор, пока их еще имеет смысл носить в химчистку. Плюс всегда играет роль вопрос уместности: какой толк надевать суперкайфовую дизайнерскую вещь в душный, потный полубар? Дело не в том, что такие выступления ее «не заслуживают», а в том, что всю дорогу будешь скакать, как придушенный клоун, в бархате, пока кто-то будет блевать на залитые пивом доски. Это тупо.

— Откуда у тебя такой шикарный мундир, как у Джими Хендрикса?

— Андрей Леонтьев, мой учитель по вокалу, сделал мне лучший подарок за последние годы — заказал эту тему у модного дома Натальи Солдатовой, нашел итальянскую суперкрутую фурнитуру и вручил перед вторым эфиром на «Голосе». Конечно, я облажался там по полной, но видок был что надо.

© Наталья Рыбакина

— Ваш дебютный студийник «Golden Guillotine» — один из самых ярких и неожиданных отечественных релизов 2018 года, на мой скромный взгляд. Расскажи, как вы его делали.

— Это долгая и нудная история. Если кому-то интересно, то в соцсетях есть все ссылки на студии. Скажу только, что Сергей Наветный (студия «Интерзвук»), который дозаписывал, сводил и мастерил «Гильотину», — пожалуй, самый спокойный, терпеливый и профессиональный звукорежиссер из тех, кого я встречал. Окажись я на его месте, наверное, навешал бы всем нам тумаков, а не угощал старым шотландским виски.

— Но результатами вы удовлетворены в итоге или слышны шероховатости?

— Пожалуй, мы немного «замучили» альбом и суетились с его выпуском, чтобы успеть к концерту с оркестром. В целом, пока мы писались, звук группы изменился до неузнаваемости, и всякие любители лоу-фая не удержались от того, чтобы пнуть наш новый стайл. Помню, кто-то сетовал, что нас «накормили, отмыли и налили опохмелиться» и это не те «джанки», которых они хотели услышать на iTunes.

© Наталья Рыбакина

— У вас нет гитариста, что крайне необычно. Это осознанный шаг или так само получилось?

— На записи и на концерте в «Опере» (клуб в Санкт-Петербурге. — Ред.) с нами играл Слава Лобанов (SPB Ramblers, The Flash Fever, Juice Oh Yeah). А в постоянном составе нет гитариста только потому, что группа появилась из шайки засранцев, ищущих приключений, и, если бы два года назад, когда мы в суматохе покупали билеты на поезд в Москву, на студию вломился какой-нибудь отбитый виртуозный полудурок и сказал: «Что мутите, пацаны? Дайте-ка я с вами», — ему бы никто не отказал.

— «Золотая гильотина» — что это вообще за образ?

— Образ золотой гильотины родился во время народных волнений в Петербурге, когда омоновцы разгоняли дубинками детей у меня под окнами и по всему городу — на Невском, на Дворцовой. Не могу сказать, что я дикий оппозиционер: в конце концов, когда это происходило, я только-только проснулся, пил кофе, курил сигу и пялился в окно — так себе Робеспьер. Но что я могу сказать про людей, которые воруют у страны, где живут и работают, и гнобят недовольных, используя для этого людей, чья преданность оплачена из карманов этих же отп*зженных, арестованных и задержанных? «Золотая гильотина» как раз об этом. Там поется: «Золотая гильотина остра, когда хранит мир. Отделяет овец от надсмотрщиков, кричащих “Элои, Элои!” (“Боже! Боже!” на арамейском языке), чтобы выкупить время, перетянутое заржавевшим правосудием. И ему мы обязаны подчиняться».

Кто-то сетовал, что нас «накормили, отмыли и налили опохмелиться».

— Вы же понимаете, что та ядреная смесь фанка, соула и рока, что вы делаете, абсолютно не в тренде…

— В РФ слишком ублюдские тренды, чтобы думать о них. Я открываю подборки «Афиши», «Медузы», The Village и не слышу там ничего интересного. Круто, что все получается у Хаски, радостно за «СБПЧ» и «Комсомольск», Наадю и других талантливых артистов, но у тех, кого золотая гильотина отделяет от надсмотрщиков, чаще цитируется какой-нибудь слабоумный, который синий танцует под минимал или whateva.

— Насколько для вас важен коммерческий успех?

— Деньги — хорошо. Голод — плохо. Здесь нам говорят, чтобы мы валили на Запад с таким музлом, и, пожалуй, они правы. Мы с удовольствием. Как только — так сразу.

— Мне тоже кажется, что у группы могут быть определенные перспективы на Западе.

— Наверное. Правда, фишка была в том, чтобы раздать здесь как следует. Мы так много слышали от всяких пьяных идиотов, что нам никогда не собрать большие залы с этими «нерусскими песнями», а потом увидели 800 человек на сольнике в «Опере». Затем — 3000 на концерте с Anacondaz, и многие из них нас знали и орали наши песни. О'кей, в Нижнем на нас пришла сотня человек, но первые ряды встали на колени перед сценой и пели за меня два куплета «Little Darling».Это крутейше! На Запад — хорошо, но и здесь есть для кого поиграть.

© Наталья Рыбакина

— Ты жил и учился в Москве, но в какой-то момент резко переехал в Питер. Когда и почему это произошло?

— Лет пять назад меня начало мотать по стране автостопом — с юга на север и обратно. Кажется, я рассказывал это в других интервью, и это очень долгая история. В конце всех этих мытарств я оказался в Петербурге и слишком влюбился в этот город, чтобы не переехать сюда. В Москве меня толком ничто не держало.

— Не могу пройти мимо твоего участия в «Голосе». Как ты там оказался?

— Однажды утром продрал глаза и получил приглашение на прослушивание. Позвонил пацанам, и через время мы с Сэмом уже катили в поезде на Москву. Перед отправлением решили взять немного коньяка (я не очень хорошо засыпаю в дороге, могу часами читать, слушать музыку или думать о своем), но в последний момент переключились на водку, и здесь уже начался провал. Мы пригласили чуваков из соседнего купе и залили глаза по полной. Сэм где-то размутил еще бутылку, и пьянка в купе продолжалась до утра. Когда я вышел из поезда — не мог ходить вообще. Реально шел зигзагами до ближайшего KFC, там немного закусил, и мы побрели на квартиру к нашему другу, где привели себя в порядок и поехали на прослушивание. Я думал, что там можно будет отстреляться за час-полтора и свалить, но на деле мы сидели там часов пять-шесть, прежде чем дошла очередь. Будь мы в порядке, время пролетело бы незаметно: артисты — дико веселые люди, и с ними не соскучишься. Но когда тебя жарит невероятное похмелье, чужие распевки и весь этот ор в гримерках тебя просто добивают. Впрочем, в каком-то извращенном смысле было весело. В конце концов мы вывалились в павильон, понравились главному продюсеру и попали в телик.

— То есть тебя лично Юрий Викторович Аксюта отобрал?

— Типа того. Мы сыграли 20 секунд из новой песни «джанков». Он остановил прослушивание и сказал: «Вы нам очень понравились. Увидимся в августе». Похоже, неплохая песня получилась.

— Какое впечатление на тебя произвел твой наставник Константин Меладзе?

— Он — спокойный, задумчивый, очень воспитанный человек. С ним легко работать, но мне показалось, что ни он, ни музыкальные редакторы не очень понимали, что со мной делать.

— Многим показалось, что просто он тебя слил в поединках.

— Черт, я начитался этих гневных комментариев в сети, но это какая-то чушь. Есть шоу. У шоу, наверное, есть требования к участникам и ожидания. Думаю, что Константину Шотаевичу было труднее со мной, чем мне с ним. К моменту поединков я месяц лечился от ангины, которая то уходила, то возвращалась из-за всех этих нервяков со съемками, репетициями и разъездами Санкт-Петербург — Москва и обратно. Потом свалился с гриппом, подхваченным в душном поезде. Под конец меня это все доконало, и я начал заливать глаза. Не скажу, что на слепых прослушиваниях я был трезвый как стекло, но перед выходом на поединки я, прямо скажем, знатно перебрал, думая, что это поможет забить на температуру, усталость и волнение. Пожалуй, надо признать, что ТВ-шоу — немного не мой формат, и это абсолютно взаимно.

— Не осталось досады, что тебе не дали раскрыться?

— Досадно было внезапно осознать, что я не супергерой, который может в любом состоянии выйти на сцену и убрать всех одной песней. Досадно было видеть, как на поединках слили людей, за которых я болел. А все эти отмазки, которыми люди в интернете пытались объяснить мою откровенную неудачу, — «не дали раскрыться», «тупо слили», «Меладзе выбрал девушку» — это немного глупо, но и их можно понять: шоу для того и создано, чтобы волновать зрителя такими перипетиями. Давайте посмотрим правде в глаза: я не единственный участник, который болел всю дорогу и приехал на поединки без голоса. Кое-кому это все не помешало. Мне — увы.

— Участие в «Голосе» как-нибудь отразилось на твоей узнаваемости и количестве подписчиков?

— Может, человек на 600 выросла группа во «ВКонтакте». Узнал охранник в винном отделе, узнали подвыпившие рокеры ночью у Таврика. Думаю, больше изменилось что-то в самоощущении. Конечно, имею в виду не то, что я жесть каким вокалистом себя возомнил, а в целом — поменял отношение ко многому.

© Наталья Рыбакина

— С вами периодически выступает Саша Клокова из The Jack Wood. Как вы познакомились?

— Я впервые их услышал году в 2012-м, и это было дико круто. А увидел только в Петербурге — в 2016-м. Нас представили друг другу, но Денису и Саше явно было не до болтовни перед концертом, поэтому я просто назвал свое имя, пожал руки и не стал отсвечивать. А этим летом получилось так, что я, офигевая от жары, сижу на утверждении репертуара для «Голоса» — и тут Саша и ее друг Коля Арутюнов плюхаются рядом на диван. Мы немного потрепались, погоготали, потом прошвырнулись по центру. Ни о каких музыкальных совместных планах мы тогда и не думали. Наш feat — как раз одна из тех авантюр, ради которых мы вообще сколотили банду. Я подумал — почему бы не позвать Сашу спеть пару песен, набрал ей в Москву с этой идеей — и через пару дней она уже была в городе на репетиции с оркестром.

— Надо же! Саша участвовала в кастинге на «Голос»?!

— Да. Там истории не получилось. Она пела «Ноль», и музыкальные редакторы вообще не въехали, кто перед ними, что с ней делать. Обломный денек для рок-н-ролла — мне не дали петь The Stooges в телике и не взяли Сашу, хотя она бы там надрала всем задницы.

— Вы пишете новый альбом. Будет ли он отличаться от «Golden Guillotine»?

— Будет. Те, кто скучал по «голодным, похмельным “джанкам”», точно могут отписываться или заготавливать шаблоны для гневных сообщений. Эта пластинка энергичнее, экспериментальнее и злее. За два года, что мы рубим, музыканты сыгрались, появился второй пианист, и он совершенно отъехавший, кроме того что он мой сосед. И, пока вся эта шайка не наиграется друг с другом, вряд ли мы вернемся к простым формам типа «Bad Kind of Mongrel». А может, я тут зря болтаю.

— Поделись планами на 2019-й. Что будет помимо альбома?

— Мировое турне на личном самолете, слепленном из сладкой ваты. Миллионы тенге, горы смекты на серебряных подносах, контракт на выпуск альбома с Министерством образования и много чего еще в следующих сериях.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Комментарии
Сегодня на сайте
Мужской жестКино
Мужской жест 

«Бык», дебют Бориса Акопова, получил главный приз «Кинотавра». За что?

19 июня 201939220
Рижское метроColta Specials
Рижское метро 

Эва Саукане реконструирует советскую утопию — метрополитен в Риге, которого не было

19 июня 201929930
Что слушать в июнеСовременная музыка
Что слушать в июне 

Детский рэп Антохи МС, кинетическая энергия Дмитрия Монатика, коллизия Муси Тотибадзе и еще восемь российских и украинских альбомов, которые стоит послушать

19 июня 201938930