Северные первопроходки

Ану Аллас и Тийна Абель о своей выставке «Эмансипированная женщина в эстонском и финском искусстве»

текст: Валерий Леденёв
Detailed_picture© Hedi Jaansoo

До конца апреля 2020 года в Художественном музее KUMU в Таллине проходит выставка «Самовоссоздание. Эмансипированная женщина в эстонском и финском искусстве», посвященная искусству художниц двух северных стран и охватывающая период с 1850-х по 1950-е годы. На выставке представлены десятки авторов — начиная с хорошо или относительно знакомых вроде Туве Янссон и Карин Лутс и заканчивая малоизвестными пейзажистками и портретистками второй половины XIX века, чьи фамилии едва ли на слуху, но которые так или иначе подготовили богатую почву для модернизма и авангарда следующего столетия. Выставка организована совместно с Художественным музеем Атенеум в Хельсинки, в случае KUMU она приурочена к празднованию 100-летнего юбилея Художественного музея Эстонии (частью которого является KUMU). Накануне ее открытия арт-критик Валерий Леденёв встретился в Таллине с ее кураторами Ану Аллас и Тийной Абель, с которыми поговорил о положении женщин в искусстве обеих стран, историческом контексте эмансипации художниц прошлого, о том, что удивило кураторов при подготовке проекта, а также о том, почему им удалось обнаружить так мало мужских портретов при отсмотре работ для выставки.

— Все готово к завтрашнему открытию?

Ану Аллас: Мы обе невероятно устали, и есть ощущение, что вокруг нас хаос. Ану Утриайнен, наша коллега из Финляндии, консультировавшая нас по выставке, как-то сказала, что именно так чувствуешь себя, когда выступаешь первопроходцем в чем-либо. И нам кажется, что это про нас.

— Столь масштабные групповые выставки женщин-художниц — как часто они проходили в Эстонии ранее?

Аллас: Я бы не сказала, что это распространенная практика. Конечно, выставки женщин-художниц проходили в Эстонии и до этого. Музей Адамсона-Эрика в 90-е инициировал цикл экспозиций «Первые женщины-художницы Эстонии», где экспонировались в основном работы 1920-х — 1930-х годов. Но его выставки были меньшими по масштабу, а тема — скорее, периферийной для его программы. В Тартуском художественном музее, втором по значимости в стране, проходили ретроспективы женщин-художниц, опять же более скромные по амбициям и формату. Я бы сказала, что наш проект — первый в своем роде. Он охватывает длительный период истории и занимает главный зал KUMU — самое большое выставочное пространство, где проходят художественные выставки в стране.

© Hedi Jaansoo

— Каким образом родилась идея выставки и как вы работали над ней?

Аллас: У нас с Тийной разный профессиональный бэкграунд и разные области интересов. Тийна — специалистка по тем работам, которые вошли в первую часть выставки и о которых я знаю не так много, потому что занимаюсь искусством советского периода. Несмотря на это, мы хорошо сработались вместе.

Тийна Абель: Было не так важно, кто из нас на чем специализируется. У нас были сходные цели и точки фокусировки. Выставка охватывает долгий период истории, и нам нужно было проработать этот необъятный материал. В первую очередь, мы стремились найти женщин-художниц в принципе. В искусстве советского периода они так или иначе видимы, а в искусстве XIX века — еще не в такой мере. И нам хотелось также провести параллели с финским искусством, чья история складывалась иначе. Думаю, нам удалось выявить общие закономерности, которые, как оказалось, все-таки существовали применительно к искусству художниц разных стран и эпох.

Аллас: Мы намеренно выбрали для нашей выставки столь широкие временные рамки. Мы могли бы ограничиться периодом начала ХХ века, когда женщины-художницы начали громко заявлять о себе, и в нашем распоряжении было бы много ярких и интересных работ. Но мы решили копнуть глубже, вплоть до времен, материала из которых сохранилось не так много. Начав выставку с вещей, созданных в XIX веке, мы показываем «прелюдию», предшествовавшую изменениям, происходившим в искусстве в последующие десятилетия, в бурный период 1920-х годов и др., а также исторические процессы, сделавшие их возможными.

© Hedi Jaansoo

— На выставке представлены работы десятков художниц — есть ли среди них забытые имена, которые вам удалось открыть заново во время подготовки проекта?

Аллас: Я бы не сказала, что на выставке много забытых имен. Мы брали работы из музейных запасников и частных коллекций, а это значит, что все они так или иначе вписаны в историю искусства, но часто невидимы в ней.

Абель: Одновременно с этим мы обнаружили, что существуют десятки художниц, чьи картины в принципе не сохранились. Их имена упоминаются в источниках, но материальных следов не осталось никаких.

Эрна Крайшманн (1885–1929). Шляпник. 1925–1926Эрна Крайшманн (1885–1929). Шляпник. 1925–1926© Pärnu Muuseum

— Выставка открывается работами эстонских и финских художниц второй половины XIX века — финские работы собраны в отдельную секцию «Финские первопроходки» (Finnish Pathfinders). Расскажите немного об этом периоде с точки зрения положения женщин в искусстве.

Абель: Ситуация с женщинами-художницами в середине XIX века в Финляндии (до 1917 года — Великое княжество Финляндское в составе Российской империи. — Ред.) и Эстонии (до 1917 года — Эстляндская губерния в составе Российской империи. — Ред.) была очень разной. В Финляндии на тот момент существовали как минимум две школы рисования, которые имели право посещать женщины. Правда, далеко не все из них впоследствии становились профессиональными художницами. Во второй половине столетия в Финляндии сложилось поколение женщин, не просто заложивших основания для будущих последовательниц, но ставших центральными фигурами в искусстве своего времени. Они следили за развитием западноевропейского искусства и адаптировали его достижения в своей работе.

Ситуация в Эстонии была иной. Женщины могли получить образование разве что частным образом, а также копируя работы в художественных галереях за рубежом. Доступа к систематическому образованию у них не было, и Академии художеств в тогдашней Эстонии не существовало. Чтобы учиться искусству, нужно было ехать за границу.

Хильда Камдрон (1900–1972). Натюрморт. 1927Хильда Камдрон (1900–1972). Натюрморт. 1927© Tartu Kunstimuuseum

Занятия живописью и рисованием для многих женщин оставались, скорее, частным увлечением. Исключение составляли фигуры вроде Юлии Гаген-Шварц (1824–1902), одной из наиболее значительных и эмансипированных художниц по меркам XIX века. Она с самого начала выбрала путь профессиональной художницы — во многом потому, что ее отец был художником.

Гаген-Шварц училась рисованию в галереях Дрездена и Мюнхена, в мастерских у художников — конечно же, это были мужчины. Художницы более молодых поколений, вышедшие на сцену в последнее десятилетие XIX века, уже могли посещать различные художественные учебные заведения — например, Императорское общество поощрения художеств в Санкт-Петербурге или училище Штиглица. Но не Академию художеств, учиться в которой была допущена разве что Салли фон Кюгельген (1860–1928).

Аллас: Художницы, о которых шла речь, были по преимуществу из богатых аристократических семей. Поездки и учеба за границей, уроки рисования — за все это нужно было платить, и это превращало занятия искусством в привилегию.

Лидия Мей (1896–1965). Натюрморт с перчатками. 1931Лидия Мей (1896–1965). Натюрморт с перчатками. 1931© Eesti Kunstimuuseum

— На пути женщин в искусстве существовало множество социальных барьеров — когда ситуация начала меняться?

Аллас: Если говорить об Эстонии, то это начало происходить в самом конце XIX века. Все больше людей стало получать доступ к социальным благам, в том числе к образованию, включая художественное. Окончательная демократизация произошла позже, но обозначилась уже тогда. Менее жесткими стали гендерные роли, женщинам стало позволяться гораздо больше по сравнению с прошлым...

Абель: ...в том числе становиться художницами и преподавать искусство.

Аллас: Первая художественная школа в Эстонии открылась в Тарту в 1919 году — это была Художественная школа ассоциации искусств «Паллас». Она стала одной из важнейших в стране, и через нее прошли многие значительные авторы ХХ века. До этого существовали курсы рисования в Таллине, открытые художником Антсом Лайкмаа (1866–1942) и в дальнейшем ставшие студией, в которой училось много женщин.

Лидия Мей (1896–1965). Женский портрет. 1932Лидия Мей (1896–1965). Женский портрет. 1932© Tartu Kunstimuuseum

Движение за независимость, Первая мировая война — отражались ли крупные общественно-политические события в искусстве женщин-художниц?

Аллас: Хотя для Финляндии и Эстонии Первая мировая война закончилась с разными результатами, искусство художниц тех лет не сильно различалось в обоих регионах, и между ними можно проследить связь, хотя история этих регионов впоследствии двинулась в разных направлениях. Национальное движение в целом едва ли улучшило положение женщин в искусстве, потому что строилось на традиционных идеологемах. Никто не говорил женщинам: «Идите и становитесь художницами». Скорее, их призывали создавать семьи и пр. Хотя большого давления никто на них не оказывал, все просто продолжалось так, как шло.

— Есть ли на выставке художницы — участницы феминистского движения тех лет?

Аллас: В Эстонии существовало феминистское движение, и оно было очень важным: благодаря ему начались дискуссии о том, какие позиции в обществе женщинам допустимо занимать и какова может быть их роль в современном социуме. По работам, собранным в секции «Современный мир» (Натали Мей (1900–1975), Лидия Мей (1896–1965), Лидия Вадеман-Янс (1882–1975), Карин Лутс (1904–1993) и др. — Ред.), можно проследить, как менялся образ женщины параллельно трансформациям, происходившим в обществе. Здесь нет картин, изображающих женщин в борьбе, но есть вещи, показывающие, как женщины вели борьбу внутри повседневной жизни через образ самих себя, когда не желали быть теми, кем их хотели видеть, но строили себя сами. Карин Лутс в своих работах играла с гендерными ролями, и это выглядело субверсивно, как сопротивление давлению общества.

Карин Лутс (1904–1993). Автопортрет. 1939Карин Лутс (1904–1993). Автопортрет. 1939© Tartu Kunstimuuseum

— Создавая экспозицию, вы руководствовались только хронологическим принципом?

Аллас: Частично — хронологическим, частично — тематикой самих работ. Во многом мы отталкивались от материала. Отсматривая работы для выставки, мы обнаружили сотни натюрмортов — они естественным образом сложились в самостоятельный раздел. В секции Damenwelt представлено много портретов, но туда вошли и пейзажи, а также портреты детей.

Абель: Выбор натюрмортов мы ограничили XIX веком, когда они были обычным делом не только для женщин, но и для искусства вообще.

Аллас: В целом я не сказала бы, что мы обнаружили нечто неожиданное или парадоксальное в искусстве женщин-художниц. О многих вещах мы знали или догадывались, но нам нужно было подтвердить или опровергнуть наши гипотезы. Многое подтвердилось: мы ожидали картин с цветами и детьми и нашли их.

Абель: Что действительно нас удивило — это мужские ню Салли фон Кюгельген, которые и правда были редки для традиции того времени.

Салли фон Кюгельген (1860–1928). Два натурщика. 1883Салли фон Кюгельген (1860–1928). Два натурщика. 1883© Eesti Kunstimuuseum

Аллас: Но если вы внимательно просмотрите выставку, то почти не обнаружите на ней портретов мужчин. Не потому, что мы их не включили, — в искусстве женщин-художниц они и правда попадались нечасто, если только художницы не рисовали их по заказу и не писали членов своей семьи. Судя по тому, как часто художницы изображали женщин, становится ясно, насколько женщины были для них важны. Они жили в мире, в котором доминировали мужчины. Делая женщин — других или самих себя — предметом искусства, художницы выдвигали их на первый план, чего не могли сделать в реальной жизни. В этом смысле искусство приобретало особую значимость. И сам факт, что ты — художница, становился бунтом против существовавших норм.

Абель: Это может прозвучать как обсессия, но это факт, если взглянуть на работы.

— А прикладное искусство — как обстояли дела с ним?

Абель: Женские ремесла имеют очень давнюю традицию в Эстонии. В разные периоды существовали разные мастерские и школы, в которых им обучали. Некоторые продолжали работать и в начале XX века и основывались в том числе женщинами, включая эмансипированных германо-балтийских художниц, чьи работы вошли в секцию Damenwelt. В 1914 году в Эстонии возникла школа прикладного искусства, до сих пор существующая при Академии художеств, в которой сошлись воедино разные ветви этой богатой традиции. Нам важно было проследить эту историю и как-то ее обозначить. В выставку мы включили некоторые предметы прикладного искусства эстонских художниц, в основном созданные в начале ХХ века.

Лидия Вадеман-Янс (1882–1975). Портрет Хильды Оргуссааре. 1939. ФрагментЛидия Вадеман-Янс (1882–1975). Портрет Хильды Оргуссааре. 1939. Фрагмент© Tartu Kunstimuuseum

— Каким было искусство художниц в социалистический период? На выставке практически нет соцреализма — он не был популярен в Эстонии.

Аллас: Конечно же, он существовал и сегодня хорошо представлен в постоянной экспозиции музея (смеется). Но часть выставки, посвященная 1950-м годам, и правда небольшая. Мы не могли ее расширять — хотели соблюсти баланс с остальными разделами. Но в этой секции мы пытались отразить сложность советского времени и показать, какими разными были ролевые модели для женщин, живших в одно время. Наряду с образами женщин-рабочих и ударниц труда сохранялись и традиционные женские роли: матери, жены и др. И от женщин могли ожидать соответствия всем им одновременно.

— Есть ли разница между искусством, создававшимся в 1930-е и 1950-е годы?

Абель: Что точно было общим — это традиционные образы женщин. Утонченная красавица, муза, жена — они существовали в искусстве и 1930-х, и 1950-х годов. Старые представления не исчезли с наступлением советского времени, но сохранились, став менее заметными. Касательно 1950-х годов, наверное, можно говорить о появлении нового образа женщины. Он был не просто идеологическим конструктом, но был связан с реалиями жизни: в СССР у женщин объективно были выше шансы получить образование и пр. В определенном смысле СССР приблизился к гендерному равенству. Хотя, с другой стороны, неравенство сохранялось, как и в другие времена.

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Сегодня на сайте
Наше нынешнее состояние похоже на «принудительный аутизм»Общество
Наше нынешнее состояние похоже на «принудительный аутизм» 

Сегодня, во Всемирный день распространения информации об аутизме, вы можете помочь фонду «Антон тут рядом». Почему это важно именно сейчас — объясняет Любовь Аркус в маленьком тексте и маленьком фильме

2 апреля 20202020