Стеклянные волны, цветущие камни

Екатерина Андреева о I Хельсинкской биеннале

текст: Екатерина Андреева

Первая биеннале в Хельсинки провоцирует вспомнить Венецию: к выставкам на острове Валлисаари плывешь минут 20 на кораблике от Рыночной площади, оглядывая широкую гавань и острова на горизонте — и самый из них большой, с крепостью Суоменлинна. Он — ближайший к Валлисаари, который служил крепости складом боеприпасов. До 2016 года Валлисаари был закрытой военной зоной.

Сразу осознается социальное государство: платишь только за транспорт, а сама выставка для всех бесплатная. В очереди на борт стоят представители мировой богемы и веселые горожане, отправляющиеся гулять по заросшему лесом форту с детьми и собаками. Это на моей памяти самая посещаемая собаками выставка современного искусства: они мирно ждут впуска в видеопавильоны и прогуливаются по маршруту в три километра между инсталляциями. Чувствуешь себя на этом маршруте необычно: частью большой семьи, а не специалистом по совриску.

Важнейшая социальная тема коммунальности тут — не только лишь результат случайного «реализма действительной жизни» (Достоевский), а главный вывод из всей финской истории эпохи модернизма. Задолго до новейших призывов к инклюзии и иммерсивности архитектор финского модернизма Алвар Аалто создавал своим согражданам места, где они могли бы ощутить себя древними греками — творцами полисной демократии, познать демократию как историческую заповедь и живое плечо соседа. Студентам университетов в Йювяскюля и Отаниеми, молодым архитекторам, он предлагал собираться в модернизированных амфитеатрах — грандиозных каменных, как в Эпидавре, или камерных дерновых, как на любом античном сельском акрополе. Вот и на биеннале в Хельсинки первый встречный объект архитектуры — кассовый павильон на пристани — это элегантный деревянный амфитеатр-арена, чтобы видеть город и бескрайнее море за островами. Если, уплывая на выставку, вы на крышу павильона не поднялись, возвращаясь, непременно запомните с корабля эту зовущую в круг, объединяющую в сообщество символическую форму нашей европейской цивилизации, ставшую всемирным земным знаком.

Издали поставленный на ребро круг арены напоминает и другой важный для финского языческого и христианского искусства символ — лабиринт, древний указатель на сложнейший путь связи миров, на их генетическое единство. Тема биеннале «То же море», вызывающая в памяти строку Мандельштама «А звезды всюду те же», как раз нацелена на производство общего экологического смысла, который с годами и особенно в нынешних обстоятельствах пандемии растет в цене, хотя давно перемалывается в рыночных жерновах современной культуры.

Лаура Кёнёнен. No heaven Up in the Sky. 2021Лаура Кёнёнен. No heaven Up in the Sky. 2021© Екатерина Андреева

Вообще биеннале отличается очень разумным и неспекулятивным характером работы с актуальной тематикой: здесь все сделано не для хайпа, а для жизни надолго. И многие предрассудки теории биеннале естественным образом опровергнуты. Например, расхожее заблуждение, что биеннале — основная модель выставочной жизни современного искусства с его перформативностью — якобы победила устаревшие музеи, где хранятся утратившие свое значение шедевры искусства, так как их аутентичность, оригинальность и аура теперь перешли непосредственно к местам экспонирования. Ну то есть Венеция аутентична, а висящие в скуоле Св. Роха «Голгофа» Тинторетто или «Оплакивание» Тициана в Академии не так оригинальны. Всю эту благоглупость развеивает ветер на Валлисаари, где выставка сделана музейными кураторами из быстро и интересно развивающегося HAM — Художественного музея Хельсинки. Пиркко Сиитари и Тару Таппола естественно демонстрируют музейный подход: множество произведений — от скульптуры до видеоинсталляций, объектов и 3D-анимации — заранее заказано HAM, сохранится и частью будет потом перенесено с острова в публичные пространства города.

Естественность работы с новейшим искусством в Хельсинки проистекает от многолетнего опыта освоения этого материала, понимания его одновременно в местном и всемирном контексте. Эту традицию в 1969-м заложили выставки «ARS» Финской национальной галереи и ее части — музея Киасма. Биеннале здесь нужна не для того, чтобы укоренить новейшее творчество на девственной почве: она, скорее, демонстрирует высокоразвитую способность финской культуры быть аккумулятором современности, сохраняя свою самородность. Гармоничный и человечный финский модернизм 1930-х — 1970-х, наученный сопрягать интересы личности и общества, обеспечил страну энергией взаимного обогащения противоречий на годы вперед.

Вид из окна дома лоцманов на ВаллисаариВид из окна дома лоцманов на Валлисаари© Екатерина Андреева

Эпиграфом биеннале является выставка живописи и одновременно история судьбы, развернутая в одной из квартир барака школы лоцманов, служившего в ХХ веке жильем местным военным и гражданским. Автор картин Топи Каутонен (1921–2011) преподавал здесь метеорологию, одновременно учась в свободной художественной школе, а потом, выйдя на пенсию, служил смотрителем в Атенеуме. Согласитесь, необычная судьба, но вполне характерная для Финляндии, где наряду с авторским важнейшая часть жизни — будничное творчество простых людей. Взгляд Каутонена на Валлисаари — первый взгляд живописца на эту землю, и мы можем оценить его точность и любовь в полной мере, оглядывая из окон казармы гранитную скалу, к которой лепится барак, и море. Художник в этой бедной типовой комнатке ощущал себя частью мировой современности и передал это чувство в своей живописи, которая сделала бы честь любому музею модернизма. В его картинах живет не подражание, а братство с гениями модернистской живописи, с драматичным миром их повседневности.

Выставка включает в себя произведения 41 художника. Большинство из них — финны, есть афрофинны, есть выходцы из Южной Кореи, представители Германии, США, Канады и других стран. Состояние нашей общей тревоги в мире сильнее всего транслирует аудиоинсталляция Джанетт Кардиф и Джорджа Берса Миллера «Лес (за тысячу лет…)» (2012). Сойдя с маршрута, можно присесть на пенек под деревьями, на стволах которых укреплены 22 динамика, передающих «Nunc dimittis» («Ныне отпущаеши») Арво Пярта. Начинающаяся словно бы эхом голосов пробуждающейся природы, эта композиция в звуковом коллаже художников взрывается залпом техногенного гула: мчащихся поездов, гудящих самолетов. Мучительный шум накрывает пространство, спускаясь с неба, из-под крон деревьев, которые стоят невольными свидетелями превратностей истории, а слушатели физически воспринимают сгустившуюся над головой тяжесть антропоцена.

Маария Вирккала. Not So Innocent. 2021Маария Вирккала. Not So Innocent. 2021© Екатерина Андреева

Искусство на Валлисаари буквально занимает места орудий и боеприпасов. Так, в бывшей береговой Александровской батарее разместила свою инсталляцию «Не столь уж невинны» (2021) Маария Вирккала. В сводчатых подвалах один из проходов перегорожен прозрачными полицейскими щитами, другой же светится неясным, гаснущим выходом в неизвестность; между ними острыми волнами мерцает масса стекла, готового затопить пространство, и светится в темноте кольцо саамского золота — древнее сокровище Севера, раздираемого цивилизационным неустройством. Застигнутые в хроническом состоянии насилия и бессилия, самые разные художники предлагают свои варианты адаптации, протягивая нити общения, приближения друг к другу. Кореец Кьюнгву Чун создал во дворе батареи свой сад камней: можно взять красный лоскут, похожий на пионерский галстук, написать на нем анонимное послание и обернуть им серый булыжник во дворе батареи. За пару месяцев работы биеннале Чун с помощью зрителей «засадил» такими камнями-маками сектор батарейного двора.

Кьюнгву Чун. Islands of Island. 2021Кьюнгву Чун. Islands of Island. 2021© Екатерина Андреева

Самый же простой и лаконичный символ «Того же моря» построил живущий в Париже японец Тадаси Кавамата. Он соорудил из отходов пиломатериалов и собранного на острове мусора «Маяк Валлисаари» — небольшую дощатую башню с каким-то светящимся золотистым объектом вместо фонаря внутри. Она выросла на поверхности местной высоты — угрюмой забетонированной шахты над военными коммуникациями. Если, подплывая к острову, видишь голую промышленную конструкцию, с которой все время испаряется вода, — метафору тающих ледников Гренландии, подойдя же к ней, узнаешь, что на ее высоту в шесть метров все вокруг зальет, когда они растают (инсталляция «Перемена 6» Яакко Ниемеля), то, уплывая из другой островной гавани, уносишь в памяти минималистский трешевый маяк, который нежно и незаметно возвышается в пейзаже над соседней Суоменлинной и над далеким собором Хельсинки, собирая на своих деревянных ребрах, как росу, призрачную надежду на неизбежное будущее.


Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Родина как утратаОбщество
Родина как утрата 

Глеб Напреенко о том, на какой внутренней территории он может обнаружить себя в эти дни — по отношению к чувству Родины

1 марта 202229054
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах»Общество
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах» 

Разговор Дениса Куренова о новой книге «Воображая город», о блеске и нищете урбанистики, о том, что смогла (или не смогла) изменить в идеях о городе пандемия, — и о том, почему Юго-Запад Москвы выигрывает по очкам у Юго-Востока

22 февраля 202227695