Человек за бортом

Денис Бояринов о том, чем уникальны записи Владимира Высоцкого с джазовым ансамблем «Мелодия»

текст: Денис Бояринов
Detailed_picture 

В сентябре фирма «Мелодия» выпускает на цифровых платформах (iTunes, Google Play и др.) компиляцию «Владимир Высоцкий. Избранное», в которую войдут все записи, сделанные Высоцким на Всесоюзной студии грамзаписи с джазовым ансамблем «Мелодия». Денис Бояринов рассказывает, чем уникальны эти записи.

Владимир Высоцкий, песни которого мгновенно расходились по СССР в перезаписях на магнитных лентах, долгие годы мечтал выпустить на родине виниловую пластинку. Судьба распорядилась так, что сперва у барда, любимого советским народом с конца 60-х, вышли долгоиграющие альбомы во Франции и Канаде, и только потом, в третью очередь, в СССР — на «Мелодии». Причем между записью дисков и их появлением на свет прошло несколько лет ожидания, которое было для Высоцкого, жаждавшего своего официального признания как автора и композитора, очень мучительным. Совместного альбома с возлюбленной и женой Мариной Влади Высоцкий так и не услышал.

Впервые Владимир Высоцкий появился в стенах англиканского собора на улице Станкевича (сейчас — Вознесенский переулок), который занимала Всесоюзная студия грамзаписи фирмы «Мелодия», в 1974-м. Его, уже овеянного народной любовью актера и барда, пригласили стать автором песен к инсценировке детской сказки «Алиса в Стране чудес», которую предпринял его педагог, режиссер Олег Герасимов. В Советском Союзе был разгар застоя — малейшее движение воздуха в общественной жизни казалось шквальным ветром. Появление в студии «Мелодии» громогласного певца, исполняющего песни, в которых усматривали иронический подтекст и сатирическую иносказательность, выглядело как провокация. Редакторы «Мелодии» с большим трудом протащили Владимира Высоцкого в «Алису». Более того, ему самому пришлось спеть свои песни для детской инсценировки — они, написанные под одного-единственного исполнителя, просто не ложились на ровные голоса профессиональных певцов. «Мы — антиподы, мы здесь живем. У нас тут анти-анти-антиординаты», — рвал аорту Владимир Высоцкий под сводами собора-студии, и сотрудники «Мелодии» многозначительно переглядывались, считывая в детских песенках намеки на абсурдность жизни в брежневском Союзе. Именно из-за песен Высоцкого «Алиса в Стране чудес», записывавшаяся три года, чуть не была положена на полку худсоветом, но все же чудом вышла и помогла официально непризнанному актеру-певцу преодолеть еще несколько барьеров в советской системе.

Ансамбль «Мелодия», 1978 г.Ансамбль «Мелодия», 1978 г.

Во время работы над «Алисой» Высоцкому разрешили запись двух полнометражных авторских пластинок — собственной и совместной с Мариной Влади. Говорят, что благословение было получено благодаря тому, что Влади, актриса, любимая и во Франции, и в России, была членом Французской компартии и волею случая попала на групповое фото французских коммунистов с Леонидом Брежневым. Для появления на «Мелодии» редакторы отобрали самые «безобидные» песни неудобного барда — о войне и о любви, романтические и юмористические песни-новеллы. «Мы поем под оркестр, все очень красиво и без тени провокаций» — так вспоминала работу над пластинками Марина Влади в своей книге «Владимир, или Прерванный полет». Оркестром, которому выпало перевести адреналиновые рифмы и аккорды Высоцкого на язык эстрадных аранжировок, стала «Мелодия» — штатный ансамбль фирмы грамзаписи, собранный в 1973-м из передовых московских джазменов. В «Мелодии» играли виртуозные музыканты, прошедшие школу биг-бендов Олега Лундстрема и Вадима Людвиковского, — ансамблем руководили саксофонист Георгий Гаранян и трубач Владимир Чижик. Инструментальный состав «Мелодии» в точности совпадал с модной тогда американской джаз-роковой группой Blood, Sweat & Tears. Музыканты «Мелодии» тяготели к современному джазу и актуальным стилистикам, что проявлялось на собственных пластинках ансамбля, однако их повседневная работа была рутинной — аккомпанировать советским эстрадным певцам и певицам, по плану записывавшимся на фирме «Мелодия». Шестеро из девяти участников ансамбля были не только музыкантами, но и композиторами: участники «Мелодии» сами писали себе аранжировки для исполняемого материала, безупречно задействуя сильные стороны своего коллектива.

Ребята, ничего у нас так не получится. У вас нет моего нерва.

«У Высоцкого работа происходила через личный контакт», — вспоминает студийную работу с бардом пианист «Мелодии» Борис Фрумкин, сейчас руководящий Оркестром джазовой музыки имени Олега Лундстрема. Например, Высоцкий часто приглашал Фрумкина, который стал аранжировщиком совместного альбома с Мариной Влади, к ним домой — с женой, просто в гости, а Марина привозила ему из Франции виниловые диски, тогда ценившиеся в Союзе почти на вес золота. С саксофонистом «Мелодии» Алексеем Зубовым, аранжировавшим собственный альбом Высоцкого, обаятельный актер крепко сдружился. Говорят, именно он посоветовал Зубову поскорее эмигрировать из Советского Союза, что тот однажды и сделал.

По настоянию Высоцкого, его альбом писали не по тогдашнему стандарту последовательных наложений, а в манере 1930-х — 1950-х, когда певцы пели на сессии звукозаписи вместе с оркестром. Услышав фонограммы, заранее подготовленные ансамблем, Высоцкий сказал: «Ребята, ничего у нас так не получится. У вас нет моего нерва. Надо писать вместе — чтобы вы слышали меня, а я слышал вас». Певцу сделали в зале студии заглушенную выгородку, за которой он пел, и музыканты «Мелодии» аккомпанировали ему, напитываясь энергетикой его голоса в наушниках. «Это было труднее обычной записи. Потому что мы привыкли слушать друг друга, чтобы играть четко и аккуратно, — вспоминает Борис Фрумкин. — В таком варианте внимание распыляется на яркого солиста. Но в этом был смысл, потому что мы были более энергичны в своем исполнении».

© «Мелодия»

Записи Высоцкого с ансамблем «Мелодия» уникальны атмосферой посиделки хороших друзей, у которых есть поводы и остро пошутить, и взрывно посмеяться, и, нахмурившись, помолчать о чем-то важном. Поначалу кажется, что перед нами разыгрывается спектакль одного актера: большую часть пространства записи занимает Тот Самый Голос, а ансамбль «Мелодия» лишь аккуратно расставляет для него минимальные декорации ритма и мелодии. Однако, вслушиваясь, понимаешь, что на самом деле перед нами идет очень тонкая командная игра. В юмористических песнях аккомпанемент ансамбля полон игривости и музыкальных шуток — особенно выделяется фортепиано Бориса Фрумкина, который, по собственным словам, «для Высоцкого веселился изо всех сил». Вслушайтесь, как он ветром гуляет по клавишам в «Москве-Одессе». В экзистенциальных «песнях беспокойства» (это определение самого Высоцкого), где актер, певец и сочинитель дотла сгорает в эмоциональном накале, ансамбль не привлекает к себе лишнего внимания, лишь четко держит ускоренный темп, в котором Высоцкий и пел, и играл, и жил. В «Конях привередливых», одной из главных песен в наследии и судьбе Высоцкого, этот накал достигает максимума, и оттого кажется, что голос певца, закончившего последний припев, пропадает с записи внезапно, словно самоуничтожается на наших глазах, а резвая ритм-секция «Мелодии» еще какое-то время чинно скачет без седока.

© «Мелодия»

Вообще-то песням Высоцкого не подходит никакой другой аккомпанемент, кроме своенравной гитары певца, обнажающей их суть и нерв. Попытки добавить к ним любой другой звуковой элемент кажутся надуманным украшательством, сокрытием смысла. При прослушивании записей Владимира Высоцкого с ансамблем «Мелодия» этот диссонанс особенно заметен, потому что трагизм, который присущ всем песням Высоцкого, даже самым шутейным, здесь замаскирован жизнелюбивым звучанием эстрадного оркестра. На самом деле кажущийся «веселеньким» оркестровый фон с фанфаронистой медью, жовиальным фортепиано и стыдливыми струнными делает отчаянное послание поэта, истошно кричащего «Нет, ребята, все не так», убийственно-безнадежным. По всем волнам отправлен призыв «Спасите наши души!» — но, судя по всему, тонущим ждать спасения неоткуда. «Впередсмотрящий смотрит лишь вперед, не видит он, что человек за бортом».


Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Родина как утратаОбщество
Родина как утрата 

Глеб Напреенко о том, на какой внутренней территории он может обнаружить себя в эти дни — по отношению к чувству Родины

1 марта 202221619
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах»Общество
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах» 

Разговор Дениса Куренова о новой книге «Воображая город», о блеске и нищете урбанистики, о том, что смогла (или не смогла) изменить в идеях о городе пандемия, — и о том, почему Юго-Запад Москвы выигрывает по очкам у Юго-Востока

22 февраля 202222027