Что слушать в марте — 2

Новые альбомы «Кровостока», «Сольвычегодска», «ИЛЬЯМАЗО», Loqiemean, Mujuice и другие громкие отечественные релизы месяца

текст: Сергей Мезенов
3 из 12
закрыть
  • Bigmat_detailed_picture
    3. Гречка«Не за что»

    Вот интересный казус — казалось бы, в том, что и как делает Настя Иванова, нет никакой особой сложности, даже наоборот; тем не менее вот уже выходит четвертый альбом подряд, на котором по разным причинам не удается поймать за хвост ту сокрушительную наивность, что делала альбом «Звезды только ночью» такой неотразимой штукой. Новая попытка как-то переупаковать Настины песни оставляет во главе угла гитару и выстраивает вокруг нее такой профессионально-безликий рок-саунд на полпути от обобщенного «Нашего радио» до обобщенного поп-панка а-ля Аврил Лавинь. Ключевые слова — обобщенный, безликий; в этом выверенном, но лишенном каких-то ярких и выразительных свойств саунде песни Гречки тонут и вязнут, будто в слишком мягком диване. Выбраться из этой трясины качественного усреднения удается только самым хлестким моментам — острым строчкам типа «Меня нет, как сожженных сигарет» или «И тут стояла я, похожая на мусорку», драйвовому припеву «Это убило меня», по старинке непричесанному вокалу в нервной песне «И если меня сломают», дельной финальной колдплеевской балладе «Когда ты уедешь», в которой почти удается сформулировать идеальное среднее между Настиной шершавой искренностью и упрощенным радийным рок-форматом.



    Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
«Психиатрические миры открывают двери к чему-то очень подлинному в коллективном мышлении»Общество
«Психиатрические миры открывают двери к чему-то очень подлинному в коллективном мышлении» 

Лечебный педагог Алексей Мелия написал книгу о том, как наши обычные паттерны воспроизводят образы душевнобольных людей и почему за ними стоят «супергерои», среди которых каждый может найти себя

20 декабря 20191229
Ева Ковач: «Наказание за геноцид остается по-прежнему трудной задачей»Мосты
Ева Ковач: «Наказание за геноцид остается по-прежнему трудной задачей» 

Почему европейские правительства как можно реже старались использовать понятие «геноцид»? И как реальные трагедии второй половины ХХ века приносились в жертву интересам «реальной политики»?

19 декабря 20191053