20 февраля 2018Медиа
171490

Новый Парфенон

Парфенов наконец стал видеоблогером

текст: Анна Голубева
Detailed_picture© Parfenon

В первом выпуске своего видеоблога на YouTube Леонид Парфенов появился в той же рубашке, в которой осенью был у Дудя. Его октябрьское интервью завершалось конкурсом на лучшее название для будущего сетевого шоу — и вот оно, не прошло и полугода.

Парфенов, похоже, долго взвешивал, смог удержаться от дебюта в прошлом году, когда не удержались даже Малахов и Усманов, — подождал, пока волна взрослого увлечения видеоблогами схлынет, и вошел в эту воду осторожно.

Понятно — риск. С одной стороны, хорошо начинать не с нуля — «Парфенон» приветствуют залпы из всех медийных орудий, новость опубликовали десятки СМИ, Навальный кричит «Ура!», Акунин призывает подписываться.

За сутки дебютный выпуск набрал больше четверти миллиона просмотров и 73 тысячи подписчиков — до аудитории Юрия Дудя и того же Навального пока далеко, но, например, Екатерину Шульман, которая ведет свой канал на YouTube больше полутора лет, Парфенов уже обошел.

Назвавшись — вполне самоиронично — именем всемирно знаменитой, но все-таки древней руины, Парфенов является пользователю в почти античной простоте.

То есть медийность, заработанная в телеэфире и кино, — хороший стартовый капитал, но как эти акции будут котироваться дальше в мире криптовалют и ютьюберок-миллионниц Кати Клэп и Марьяны Ро? Получится ли конвертировать телевизионную славу в сетевую без особых потерь?

Парфенов здоровается как старый знакомый, употребляет шутки, понятные только взрослым, и не вдается в объяснения того, что может быть неизвестно юному зрителю. Это пока не столько поиск новой аудитории, сколько возможность встречи со старой. Новый тут только сам Парфенов.

То ли дело в кларете, который он употребляет в кадре, то ли в том, что YouTube, по его словам, — «не работа», но в новой экосистеме он смотрится органичнее и живее, чем в привычном телеэфире и собственных фильмах.

Ни тебе отточенных жестов, ни старательной артикуляции, ни этих перетюнингованных, от зубов отскакивающих текстов — в общем, никаких барочных парфенизмов. И никаких попыток сделать картинку наряднее. Назвавшись — вполне самоиронично — именем всемирно знаменитой, но все-таки древней руины, Парфенов является пользователю в почти античной простоте. Позволяет себе говорить как в жизни, длинными непричесанными кусками, перескакивать с одного на другое, активно жестикулировать — а своей команде употреблять откровенно винтажные склейки.

Выпуск длится 17 минут. За это время Парфенов выпивает несколько бокалов, полторы минуты выразительно читает в режиме рэпа текст песни Александра Башлачева «Некому березу заломати», выдает пару микропародий (на генерала Лебедя и старинного телеведущего Виталия Вульфа) — и слегка, без особого нажима, иронизирует по поводу своего появления в YouTube («Как я дошел до жизни такой»).

Это и есть главный сюжет шоу — появление Парфенова в YouTube. Все остальное второстепенно. Новости, которые он выбрал для обсуждения, — не совсем новости, забавным образом сверстанные как раз по принципу классических теленовостей. Первым делом — политика: Парфенов сравнивает ситуацию в Дагестане с узбекским делом в СССР. Потом сюжет о великом современнике — 30 лет со дня гибели Александра Башлачева. Затем зарубежный репортаж — рассказ о музее и винотеках в Берлине. Ближе к концу, как положено, — культурка, рецензия на книгу Петра Авена «Время Березовского», на десерт, как положено, — «бантик». То ли не совсем решительные колебания между комментарием на актуальные темы, травелогом и персональной колонкой о культурных впечатлениях недели — то ли решительный салат из всего этого.

Парфенов просто демонстрирует вариант культурного распития в культурном блоге, стараясь делать это как можно нативнее.

Почему «темой недели» объявляется именно Дагестан? Почему говорится не о Париже, а о Берлине — и почему о нем надо говорить, вместо того чтобы показывать? Почему рецензируется книжка Авена — вышедшая все-таки три месяца назад? Почему не посвятить все 17 — или сколько нужно — минут выпуска разговору о том же Башлачеве? Вот уж где Парфенов, друг, ровесник, земляк и однокашник Башлачева, мог бы сказать что-то поинтереснее банального «воруют», к которому у него свелся разговор о Дагестане.

Это, в общем, главный вопрос — о форме и пропорции, о соотношении авторского произвола и требований — а каких, собственно, требований-то, чьих?

Парфенов всегда делал авторское телевидение, но всегда в понятных форматах — какие-то из них он сам перепридумывал или заново изобретал для нового ТВ новой России. Первое «Намедни» было авторскими, но четко выстроенными неполитическими новостями. Второе — жестко структурированным дайджестом о важнейших (по мнению автора) событиях конкретного года. Воскресное «Намедни» НТВ эпохи Сенкевича — итоговая программа о самом главном на неделе, как и именная передача «Парфенов» на «Дожде» в 2013-м — помните такую? Каждый выпуск ток-шоу «Намедни в караоке» (RTVI,2017 г., последняя по времени работа Парфенова в регулярном телеэфире) строился вокруг знаковой для своего времени песни.

Ну да, это всегда был разговор о времени и о себе, о времени — от себя. Но разговор на заданную тему — по заданным правилам. Ты можешь и перебрать хронометраж — но помнишь, каков он. Можешь и умолчать о событии — по своей воле или под давлением руководства (примерно это и стало причиной расставания Парфенова с телеканалом НТВ в 2004 году). У тебя всегда есть ориентиры и ограничители. Всегда есть повестка — ориентир, ограничитель, диктатор, но она же и опора.

А тут вольный простор сети — где ты как будто не связан ничем, кроме разве необходимости периодически напоминать о спонсорском продукте (пока и ее, возможно, нет, и Парфенов просто демонстрирует вариант культурного распития в культурном блоге, стараясь делать это как можно нативнее, — правда, моменты, где он вино не просто прихлебывает, а привязывает к сюжету, смотрятся наименее натурально).

Сколько должен длиться выпуск? Пятнадцать минут? Тридцать? Чем вообще определяются хронометраж и регулярность? Нужно ли их соблюдать? Стоит ли придерживаться конкретного жанра? Привязываться к событиям недели — или исходить из собственной повестки: где был, что видел, что читал? В этом-то случае рецензировать можно хоть «Илиаду» — новостью становятся не события и даже не то, какие из них ты выбрал, а ты сам. Как в видеоблогах миллионниц Кати Клэп или Марьяны Ро, где медиум, согласно завету Маклюэна, натурально, и есть месседж.

Только вот во взрослом YouTube — в том его сегменте, который продюсер «Парфенона» называет местом для просвещенного зрителя, где существуют экспертные колонки Шульман, политические расследования Навального, интервью Дудя или публицистика Сотника, — такого еще никто не делал. То есть Парфенов и тут, получается, может стать первопроходцем. Только зря вот он считает, что это не работа.

Комментарии
Сегодня на сайте
Новое времяМедиа
Новое время 

Константин фон Эггерт считает, что оно наступило после разгона протестной акции 12 июня

14 июня 201952760