Темные лучи
Ни Ленина, ни мамонтов
«Наш выбор — беседовать с планетами и нефтяными океанами»
Чувства людей, которые не были описаны искусством
«Флора» — золотая жила Эрмитажа
Полифонические и мультиспектральные искусства
Нестабильные формы искусства
Shortparis как живопись
Герайнт Рис рассказывает, как снял фильм о Виктории Ломаско
Синтез и синестезия
Последний марш как лимб
Лунный сценограф воображаемого балета
© Личный архив Дмитрия Мелкина«...Она впервые становится неуправляемой, она проявляет свою волю и свое понимание вещей» — так Тарковский готовил актрису Наталью Бондарчук в процессе съемок своего фильма. Примерно так можно представить возможное будущее искусственного интеллекта. Сегодня и фильм Андрея Тарковского, и роман Станислава Лема можно понимать как послание в бутылке / фильм предлагает отличное от романа прочтение истории / Тарковский как художник скорее провоцирует спорить. Как известно, первым фильм Тарковского не принял сам Лем. Режиссер стремился к психологической достоверности, продумывал земные сценарии героев. Отрываясь от земного, Лем думал о том, что человечество — часть более сложной, объективной картины мира. Не только человек влияет на эволюцию, возможно, технологии сами определяют развитие человечества.
Мой любимый момент в фильме — кадры автомобильной эстакады в Токио. Это очень точное послание миру того времени. Об этике и научном прорыве в области атомной энергии — напоминание и предостережение. Этика, критика научного проекта и риски, которые несет будущее, — это уже интуиции Лема.
Кадр из фильма «Солярис» (1972), реж. Андрей Тарковский© «Мосфильм»
