13 января 2022Общество
18136

Берегись покемонов: символическое сопротивление новой медицинской реальности в российских социальных сетях

Александра Архипова изучала гражданскую войну «ваксеров» и «антиваксеров» на феноменальных примерах из сетевого фольклора и из народной жизни

текст: Александра Архипова
Detailed_pictureФотография из паблика «ВКонтакте» жителей Тольятти© Предоставлено Александрой Архиповой

Кольта не в первый раз с удовольствием предлагает нашим читателям препринты из журнала «Неприкосновенный запас». 140-й номер «НЗ», который должен скоро выйти из печати, посвящен «интернету при пандемии», его подготовил Клуб любителей интернета и общества.

В номер вошел, в частности, текст антрополога Александры Архиповой, которая собрала и проанализировала сетевой фольклор, связанный с конфликтом людей, верящих в прививки от коронавируса и отрицающих их как факт.

Сегодня на Кольте — большой фрагмент из этого увлекательного материала.

«В России объявлен режим ХЗ».
Анекдот, распространившийся во время локдауна весной 2020 года

Способы рационализации отказа от вакцинации [1]

Сейчас, когда весь мир пытается бороться с эпидемией коронавируса с помощью новых вакцин, проблема отказа от прививок или сомнений в вакцинах (vaccine-hesitancy) встала весьма остро (хотя совершенно не является новой, просто теперь мы все ее замечаем). Ситуация в России с высоким уровнем сопротивления вакцинации тем более привлекает внимание. Существует простое объяснение, к которому любят прибегать даже журналисты и медиаперсоны: антипрививочники — это глупые люди, которые в принципе против прогресса и вакцин в целом. Однако ситуация гораздо сложнее: сомнение в вакцине связано с множеством факторов, и представление о единой группе антипрививочников, объединенной общей причиной отказа, — это миф. Как показывают результаты нашего исследования (интервьюирования взрослых и подростков), способов рационализации отказа от вакцинирования может быть довольно много. Не претендуя на полноту, перечислим здесь основные причины, которые рационализируют страх перед прививкой.

Первая причина — это действительно искренняя вера в опасность вакцины, причем эта опасность может быть разной. Для этой группы вакцины опасны, но не в медицинском смысле. Они представляют опасность иного порядка: вакцины — это изобретение внешнего врага для контроля людей, вживления чипа, сбора генетических данных или массового убийства. Тех, кто разделяет эту точку зрения, мы назовем «конспирологами».

Вторая причина — это страх «перестраховщиков». Это люди, которые, как и указанная выше группа, плохо понимают, как устроены вакцины, и страшно беспокоятся, как прививки повлияют на состояние их здоровья и иммунитета: «У меня нога больная, поджелудочная, а вдруг вакцина это ухудшит?» (женщина, 61 год, Нальчик, сентябрь 2021 года). «Перестраховщики», в отличие от «конспирологов», оперируют наукообразным языком и часто повторяют, что они вообще не против вакцинации, но вот конкретно «эта вакцина не готова, потому что настоящую вакцину надо делать годами». Среди «перестраховщиков» очень часто встречается аргумент «Я подожду, пока остальные привьются» и таким образом создадут вокруг «вакционный пузырь». «Перестраховщики» могут даже уговаривать привиться окружающих — например, коллег на работе.

© «Новое литературное обозрение»

Третья причина — это, собственно, недоверие не к вакцинам, а к агентам вакцинации. Во-первых, это может быть недоверие к российской медицине. «У нас даже аспирин сделать не могут», «В стране с такой плохой медициной не могли сделать хорошую вакцину», — говорят мои информанты. Во-вторых, это недоверие к политическим институтам в России. Опросы Левада-центра (АНО «Левада-центр» внесена Министерством юстиции Российской Федерации в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента. — Ред.[2] показывают, что существует зависимость между теми, кто не хочет вакцинироваться, и теми, кто не доверяет президенту. Люди, разделяющие именно эту точку зрения, считают, что «российское правительство не может сделать ничего хорошего»; «они постоянно нас обманывают — почему я должен им верить?». Популярный аргумент: «Я не против вакцины в целом, но вы знаете, в какой бочке и как они делают наши вакцины?» Те, кто опасается именно российских вакцин, часто испытывают раздражение от отсутствия вакцинных альтернатив («Почему нам не предложат импортные вакцины?»). Именно эту точку зрения в разговоре со мной в июне 2021 года высказал Александр М., художник, 58 лет:

А.А.: Если вы не привились, то по какой причине?
А.М.: Если коротко, то из недоверия к изготовленному в РФ.
А.А.: А если подробнее?
А.М.: Вакцина — сложный в изготовлении препарат. Не могу поверить, что она может быть должным образом и в больших количествах произведена здесь, где и приличного аспирина своего нет.
А.А.: А есть еще причины для невакцинирования помимо недоверия к властям?
А.М.: Недоверие ко всей здешней продукции. Другой причины нет. Про «власть» и речи нет. Это за пределами вопроса о доверии. <...>
А.А.: Есть ли среди ваших знакомых/родных те, кто не будет вакцинироваться? Как они это объясняют?
А.М.: Есть. Резоны те же. Еще прибавляется раздражение от пропаганды.
А.А.: Вы привились бы «Пфайзером»?
А.М.: Да. «Пфайзер» [сделан] там, где живут исправно, криво для себя не насадят, пожнут добротное. За содеянное отвечают.

Мнение моего собеседника, что можно доверять «Пфайзеру», потому что его делают там, где «за содеянное отвечают», не случайно. Оно возникает из восприятия российского общества как изначально коррупционного. В октябре 2021-го российские социологи из компании GxP News опубликовали результаты исследования, сравнивая отношение к вакцинации в разных странах [3]. Согласно этому отчету, на отношение к вакцинации влияет несколько факторов: количество заболевших (насколько респондент испугался), восприятие общества как коррумпированного (насколько респондент думает, что все вокруг воруют) и постматериалистические ценности [4] (гражданские права, в том числе права этнических и социальных меньшинств, равенство полов, борьба за экологию). Если человек не видит вокруг себя заболевших, он не боится болезни. Если он считает, что все вокруг воруют и обманывают, он не будет доверять и процессу вакцинации (потому что воровство и коррупция будут происходить и там, согласно его представлениям). И если в обществе борьба за гражданские права мало популярна, то люди в этом обществе будут меньше думать о спасении других, принимая решение вакцинироваться. В России, говорят авторы исследования, очень низкий индекс постматериальных ценностей (по сравнению с шестью западными странами) и очень высокий индекс восприятия коррупции (выше только в Таджикистане), что и приводит к высокому уровню отказов от вакцинации.

«Ваксеры» и «антиваксеры»: два воображаемых сообщества и интернет-война

Мы живем сейчас в ситуации «холодной гражданской войны» за/против вакцинации, где полем сражения становятся чаты и каналы в мессенджерах, а также социальные сети. Участники этой «войны» чувствуют себя ответственными за вакцинацию окружающих или за отказ от нее. В последние дни октября мне пришло сообщение: «Зря вы у себя в чате содержите “антиваксеров”. Этим вы способствуете убийству людей», а затем — издевательская угроза «позвольте Вас порекомендовать в СМИ как соучастницу убийства людей». Автором этих посланий оказался врач, который был недоволен моим слишком вежливым тоном в разговоре с противниками вакцинации — он воспринимался как прямое пособничество одной из сторон и пассивное убийственное бездействие. Я уверена, что, какую бы позицию в споре о вакцинации ни занимал читатель этих строк, он точно был очевидцем (а возможно, и участником), по крайней мере, хотя бы одного сражения в этой «гражданской войне».

Конечно, сторонники и противники вакцинации существуют. Но неверно утверждать, что они представляют собой два жестких сообщества. Это сообщества воображаемые (в терминологии Бенедикта Андерсена) — они объединены не общим адресом или совокупностью привычек, но общей идеей.

В этой «гражданской войне» каждое воображаемое сообщество считает себя слабым, а группа с противоположными взглядами кажется, наоборот, сильной. Противники вакцинации в своих телеграм-каналах считают себя угнетенным меньшинством и борются против большинства. И, казалось бы, сторонники вакцинации должны чувствовать себя сильными — ведь на их стороне федеральная пресса и представители власти. Однако очень часто, несмотря на это, сторонники вакцинации тоже чувствуют себя слабыми и беспомощными. Популярный страх сторонников прививки заключается в том, что противники вакцинации препятствуют восстановлению нормального социального порядка:

«Антипрививочники противятся достижению коллективного иммунитета. Из-за них мы не можем вернуться к нормальной жизни» (C.П., мужчина, 43 года, Москва).

«Из-за тех, кто не прививается, мой ребенок все время то на дистанте, то офлайн. Боже, как они надоели» (Ю.С., женщина, 45 лет, Иркутская область).

Сторонники вакцинации часто описывают себя с помощью военной лексики: «Я нахожусь в окружении», «Меня окружили враги». Так, например, моя собеседница Н. рассказала, что ее невестка не разрешила Н. взять на руки новорожденного внука. Причиной этого оказалась недавняя вакцинация Н. Невестка считает, что вакцинированные «излучают из себя» опасные для ребенка вещества. Н. подчеркнула, что точку зрения невестки разделяют и ее родители, — таким образом, семья поделилась на два лагеря. Поэтому сторонники вакцинации иногда спрашивают меня, как разговаривать с антипрививочниками, бесконечно изумляются большому количеству противников вакцинации и нередко панически спрашивают меня, сколько, по моему мнению, «антиваксеров» в стране: «Боже, Саша, я никогда не представляла, что их столько, они окружают меня на каждом шагу» (А.А., женщина, 41 год, Москва).

И сторонник, и противник вакцинации рассматривают представителей власти и врачей (реже — учителей) как представителей враждебной группы. Для сторонников вакцинации врачи часто недостаточно хорошо объясняют необходимость прививок (или вообще являются антипрививочниками), а для противников вакцинации врачи — это либо представители зла, либо угнетенные правительством люди, которые не могут сказать правду. Поэтому, например, противники вакцинации будут распространять истории о том, как врачи за деньги ставят диагноз «коронавирус» тем умершим, у кого такого заболевания не было (всплеск этих слухов пришелся на май—июнь 2020 года, а потом на сентябрь 2021-го), и поэтому врачам верить нельзя. Сторонники вакцинации будут распространять истории про врачей, которые отговаривают прививаться и вкалывают физраствор вместо вакцины.

В ходе этой «войны» представители и того и другого воображаемого сообщества изобретают собственное «оружие слабых», чтобы объединиться и поразить своего врага, — это специфические речевые жанры и особые речевые регистры.

Новая сегрегация

И сторонники, и противники вакцины считают обязательную вакцинацию проявлением новой сегрегации.

Для противников вакцин это один из основных страхов, и, чтобы его выразить, они используют в своих текстах и протестах метафоры геноцида, Холокоста, войны. С начала ноября 2021-го по всей стране проходят протестные акции против введения обязательных QR-кодов для посещения общественных мест. Протестующие делают все, чтобы напомнить через военные тропы о нежелательности такого действия. Они собираются у мест массовых расстрелов [5], поют «Священную войну» и другие песни Великой Отечественной, надевают желтые звезды и подают властям петиции, в которых регулярно звучит слово «геноцид».

Жители города Железногорска Курской области, выступающие против QR-кодов, записывают видеообращение к Путину возле мемориала «Большой дуб» на месте поселка, который был уничтожен немецкими оккупантами в наказание за помощь партизанам. Ноябрь 2021 годаЖители города Железногорска Курской области, выступающие против QR-кодов, записывают видеообращение к Путину возле мемориала «Большой дуб» на месте поселка, который был уничтожен немецкими оккупантами в наказание за помощь партизанам. Ноябрь 2021 года© «ВКонтакте»

Страх сегрегации поддерживается через распространение городской легенды о надписи на двери «Тут живут вакцинированные» (вариант — «непривитые»):

Женщина 1: Но вот разговаривала со знакомой из родного города. Там одна активистка предложила на дверях квартир тех, кто не вакцинировался, приклеить опознавательные значки. Бред, да?

Женщина 2: Бред. В смысле как идеи, так и ее осуществления. Хотя бы потому, что вряд ли кто-то на дверях развешивает сведения о вакцинации своей семьи или отсутствии вакцинации. Хотя в родной местной группе в сети видела пост и фото: дверь с надписью мелом во всю дверь «Здесь живут невакцинированные». Человек пришел с работы и обнаружил подобное «художество» на своей входной двери в квартиру [6].

Фотография, о которой говорят две женщины широко разошлась в интернете 11 ноября — ровно на пике обсуждения непопулярного закона о QR-кодах. Впервые она появилась в паблике «ВКонтакте» жителей Тольятти. Верифицировать ее подлинность не удалось, скорее всего, это мистификация (первые упоминания о такой надписи появляются в российских сетях 26 октября как о метафоре бессмысленного разделения, и только потом появляется «подлинная» фотография).

Сторонники вакцинации тоже касаются этой темы, хотя не так явно, причем в некоторых текстах сегрегация оказывается желательным действием. «Ваксеры» распространяют довольно жестокие мемы и шутки, в которых противники вакцинации оказываются высланы, умрут от болезни или будут расстреляны: «Все, не желающие вакцинироваться, будут высланы из пределов Москвы в Россию». В этих шутках вакцинированные оказываются в положении новой элиты («Как вам новая девушка вашего сына? — Хорошая девушка, из вакцинированной семьи»), именно им будут доступны новые блага (при желании в интернете легко можно найти мем на основе известной картины под заголовком «Вакцинированные вселяются в квартиры отказавшихся от прививки»).

Не только чипирование: новые неологизмы идут на фронт

В течение 2020–2021 годов противники и сторонники вакцинации выработали свои языки символического сопротивления [7]. Основной лингвистический прием обоих дискурсов — последовательное превращение нейтральных или новых слов в дисфемизм (вакцина — факцина) или создание неологизма с оттенком дисфемизма. Их целью является стремление уязвить противника — в диапазоне от проявления иронии до оскорбления.

Термин дисфемизм был предложен австралийскими лингвистами Китом Алланом и Кейт Барридж [8], которые разрабатывали семантическую теорию Х-фемизмов (X-phemisms) о лингвистических способах защиты и нападения. В зависимости от коммуникативной ситуации мы можем назвать ситуацию или явление прямо, используя ортофемизм [9] (он умер), или прибегнуть к заменам. Тогда возникает эвфемизм (он ушел от нас) или дисфемизм (откинул копыта).

«Говорить эвфемистически — это значит использовать язык как щит против опасного, нежеланного, неприятного; эвфемизмы не должны быть обидными, у них должны быть позитивные коннотации; говорить дисфемизмами означает использовать язык как оружие для атаки на других или, по крайней мере, для их исключения» [10].

Таким образом, эвфемизм — строго обратное явление для дисфемизма. Если дисфемизм понижает статус обсуждаемого объекта и имеет своей целью обидеть, оскорбить или смутить слушающего, то эвфемизм, наоборот, защищает слушающего, повышая статус объекта, например, через использование высокого стиля. В английском языке глагол to defecate является ортофемизмом, to poo — эвфемизмом, а to shit — дисфемизмом [11].

Динамика СВ-языка (язык сторонников вакцинации) и ПВ-языка (язык противников вакцинации) отражает степень накала публичной дискуссии. Небольшой подъем экспрессивных неологизмов происходит в июне 2021 года, когда начинается публичное обсуждение перспектив обязательной вакцинации, но самый массовый рост их словоупотребления происходит в октябре—ноябре 2021 года, когда в связи с ростом количества заболевших и умерших «гражданская война» в интернете снова набирает обороты.

Обсуждаемые два словаря развиваются в противоположных направлениях. Словарь сторонников вакцинации чем дальше, тем больше становится социально приемлемым (слово «антиваксер» как термин уже употребляется в федеральных СМИ), в то же время словарь противников вакцин уходит из зоны общего пользования в подводную часть мессенджеров: люди боятся запретов, бана в социальных сетях, вмешательства правоохранительных органов. Зато телеграм-каналы противников вакцинации растут с большой скоростью: я обнаружила более двадцати каналов с аудиторией более 15–20 тысяч подписчиков, канал «Ковид-сопротивление» насчитывает 100 тысяч, десятки каналов с аудиторией менее 14 900 подписчиков.

Использование слов чипирование и чипизация показывает, как развиваются данные языки. Эти невероятно популярные в социальных сетях неологизмы встретились в контексте вакцинирования с 1 июня по 8 ноября 2021 года более 529 тысяч раз, причем всплеск произошел как раз во время второй и третьей недель июня, когда обсуждался вопрос о всеобщей вакцинации. С мая 2020 года в России становится сверхпопулярной теория о том, что коронавирусные тесты (а позже и вакцина от коронавируса) — это способ установить контроль над населением, придуманный основателем компании Microsoft Биллом Гейтсом: якобы в каждом уколе или тесте содержится микрочип. Поэтому слова чипирование и чипизация использовались изначально как дисфемизмы, демонстрирующие страшную правду о вакцинации. Но постепенно употребление слова чипирование стало нормализовываться. Я то и дело слышу вокруг ироничные фразы «Ну все, вчера я чипировался» (то есть вакцинировался). Такое словоупотребление позволяет дистанцироваться от процесса, но тем не менее не воспринять вакцинацию в штыки. Показателен популярный в 2021 году анекдот: «Объявление: тем, кто чипировался шесть месяцев назад, надо подойти к ближайшей вышке 5G и обновить прошивку в чипе».

Язык нормирующий и язык эмоциональный

Язык сторонников вакцин (СВ-язык) довольно прост и построен на бинарном противопоставлении научной картины мира и ненаучной. Обвинение в мракобесии и необразованности — типичная черта такого дискурса. Конструирование слов происходит за счет оппозиции норма — не норма. Противник носителя этого языка находится на периферии нормы: он всегда «анти-», «без-» или «идиот»: антимасочник, антипрививочник, бескуарник, ковидиот. Само позиционирование говорящего на этом регистре (стилистическом варианте языка) тоже связано с идеей нормы, поэтому здесь очень мало полных неологизмов. Тот, кто использует этот язык, позиционирует себя как образованного человека и сдержан в своих эмоциональных лингвистических экспериментах. То небольшое количество дисфемизмов, которые характерны для данного дискурса, активно используется федеральными СМИ. В октябре—ноябре 2021 года они стали гораздо активнее называть противников прививок «дураками», «убийцами», «лишенными когнитивных способностей». Противостояние подчеркивается не только лингвистическими приемами: журналисты федеральных каналов призывают писать анонимные доносы и создавать кибердружины для ловли антипрививочников.

Если основная функция СВ-языка — представить себя и свои взгляды как норму, то ПВ-язык устроен гораздо сложнее. Главная его особенность заключается в том, что он подчеркнуто экспрессивен и эмоционален, и это отнюдь не свойство русского языка: как показало исследование аналогичной проблемы в англоязычном Твиттере, твиты противников вакцинации производят намного больше эмоционального контента (25%), в отличие от твитов сторонников вакцин (0,3%). Эта экспрессивность связана с тем, что люди, говорящие на таком языке, ощущают себя в обороне и вынуждены защищаться, в том числе и словами. Поэтому сторонники вакцинации, ограничительные меры, вакцины и вакцинированные на ПВ-языке часто описываются либо с помощью военных метафор борьбы с фашизмом, либо как что-то, лишенное человеческих свойств.

К первой группе (военных метафор. — Ред.) относятся слова вакци-наци и QR-гетто. Вторая (дегуманизирующая. — Ред.) группа многочисленнее. В нее, во-первых, входят неологизмы, главная задача которых — представить сторонников вакцинации животными и исключить их из человеческого общества (поэтому привитые очень часто называются стадо, коронавирус становится барановирусом, маски — намордником, а QR-кодыкуриными кодами). Во-вторых, эмоциональные неологизмы описывают вакцинированных как существ, лишенных человеческого начала, через метафору технологической игрушки: так появляются прошивка (вакцина), покемоны (привитые) и Шпунтик (вакцина «Спутник»). И, в-третьих, вакцинированные воспринимаются буквально как зомби, что подчеркивается словами чипированные и уколотые (отметим, что оба эти слова — рекордсмены ПВ-словаря). Ну и, наконец, вакцина обозначается словами, основная коннотация которых — указание на что-то низкопробное. Поэтому вакцина называется факцина, жижа или шмурдяк (в 1990-е так называли дешевый самогон или другой алкоголь низкого качества): «“Ваксеры” лихуют!.. Вкололи шмурдяк и получили свой QR-код» [12]. С помощью этих приемов носители ПВ-языка порождают весьма эмоциональные тексты. 15 ноября один противник вакцинации написал мне в чате следующий текст:

«К октябрю 2020 ваши ковидлобесные пророки обещали что помрет 90% населения планеты)))) показывали братские могилы размером с Манхеттен))) рефрижераторы сгонялись для трупов. Однако дружки твои дебилюга врут))) У вас ведь как — окочурился уколотый — значит купил себе отшприцовку))) ну и конечно намордник не носил, это уж вы не забываете))) А ты само чучело — в наморднике хоть спишь? Смотри, ковидла, она ух ночью тоже не спит, так что не снимай, а лучьше в противогазе спи и живи!)))» (орфография и пунктуация оригинала).

Носители ПВ-языка, по словам пользователя паблика в «ВКонтакте» (направленного против вакцинации), воспринимают себя как «партизан гибридной войны». А партизаны все время должны менять пароли, и поэтому среди носителей этой позиции возникают все новые и новые неологизмы, которые должны маскировать и принижать объект разговора (так «Спутник» становится Шпунтиком). По этой причине словарь противников вакцинации крайне текуч. В этом смысле показательно лингвистическое творчество блогера и гида Екатерины Синицыной-Сантини. Екатерина живет в Италии, ее основной заработок — туристы. С начала эпидемии она сняла много роликов, в которых между рецептами салатов рассказывала, что никакой эпидемии «короны» в Италии нет (в марте 2020-го видео стало вирусным, набрало более трех миллионов просмотров, потом было удалено). В июне 2021 года именно Екатерина показала в своем YouTube-канале, что (якобы) у вакцинированных появляется в сети свой номер (потому что чип в вакцине излучает сигнал), и устроила в Тоскане охоту на покемонов (вакцинированных): она ходила с телефоном и пыталась поймать по Bluetooth жижизированных. С ее легкой руки вакцинированные и в других телеграм-каналах стали называться «покемонами». Екатерина Синицына-Сантини проводит лингвистические опыты постоянно: она и ее поклонники используют целую систему лингвистических скрытых транскриптов, которые созданы за счет прямых ассоциаций: кроме фраз типа «Осторожно, берегись покемонов!» в ее телеграм-канале можно найти такие, например, высказывания: «Те, что с цветочком, сдохнут быстрее, чем запаркованные». «Цветочек», или «цветок», — это вакцина Astra Zeneka, «паркер» — это Pfizer, «космос» — «Спутник».

Выше мы обсуждали словарь в его основной функции. Противники вакцинации используют его в этом качестве, когда, например, надо написать эмоциональные комментарии под новостью о введении QR-кодов. Но иногда противники вакцинации (в гораздо большей степени, чем сторонники) используют этот язык, чтобы объединиться: он становится метасредством, языком, говорящим о языке. В этом случае к неологизму из ПВ-словаря не просто ставится хэштег, но они выстраиваются в очень длинные цепочки: самая длинная, которую я нашла, насчитывала 67 дисфемизмов с хэштегами. Вот типичный пример:

#QR-код, #вакцинация, #прививка, #укол, #уколизация, #вакцина, #шмурдяк, #обязательная_вакцинация, #сегрегация, #фашизм, #самоизоляция, #коронавирус, #ковид, #COVID-19, #принуждение, #электронный_концлагерь, #конституция, #нарушение_прав, #цифровой_концлагерь, #цифровизация, #ковидобесие

«Фольклор ненависти»: страшные истории против черного юмора

Помимо языка ненависти есть еще и «фольклор ненависти»: и сторонники, и противники вакцинации используют устойчивый набор речевых жанров, которые призваны продемонстрировать несостоятельность аргументов противоположной группы.

Противники вакцин распространяют страшные истории о смерти невинных людей из-за прививки или о том, как чип в вакцине контролирует людей. Цель этих историй — во-первых, убедить свою аудиторию повременить с прививкой, а во-вторых, продемонстрировать бесчеловечность и отсутствие эмпатии у «ваксеров»: «Вчера у дочки соседки подруги ноги отнялись, но вам, конечно, все равно, Саша» (женщина, 45 лет, Париж).

Мы зафиксировали более семидесяти разных сюжетов городских легенд и слухов, связанных с прививками и их страшными последствиями, — к сожалению, здесь нет возможности перечислить все. Но вот городская легенда, которая за лето 2021 года набрала 52 тысячи репостов в открытых социальных сетях:

«Всем доброй ночи! Сегодня общался со знакомым который прилетел с Англии, у него мать работает в больнице в Англии медсестрой, там во всю идет вакцинация населения, он против вакцины, его мать сделала ему сертификат якобы он прошел вакцинацию, то есть выдала оригинальный документ не поставив вакцину, прилетев в страну свою откуда он родом в аэропорту он показал этот документ чтобы не садили его на карантин, таможенники попросили его пройти через устройство которое сейчас практически во всех аэропортах показывает температуру тела, он прошел и ему сказали, что он не вакцинирован и его сертификат не действителен, так как вакцина содержит тяжелые металлы, и что им сразу видно вакцинирован человек или нет! И как после этого не верить в глобальный контроль и теорию заговора!» (орфография и пунктуация оригинала).

В то же время «оружием слабых» — сторонников вакцин — становится черный юмор: они распространяют бесчисленное количество анекдотов и шуток, подчас весьма жестких, цель которых — не только выставить в черном свете противников вакцинации, но и показать бессмысленность их борьбы: «Идея стартапа. Берем в долг у 10 антипрививочников. Доходность — 50%». Именно это подчеркивает народный «девиз», к которому часто прибегают сторонники вакцинации: «Чем больше антипрививочников, тем меньше антипрививочников».

Очень часто эти шутки пародируют основные конспирологические теории, связанные с прививкой: «Те, кто считает, что вакцина изменит их ДНК, должны рассматривать это как шанс».

Юмор сторонников вакцинации пародирует элементы типичного поведения противников вакцинации (так, как его представляют себе сторонники):

— Вы планировали беременность?
— Нет.
— Но вы предохранялись?
— Ну, я купил справку, что я в презервативе.

Однако большинство шуток сторонников вакцинации построено по принципу заимствования и пародирования дискурса «врага» — назовем этот прием «кривое зеркало». В многочисленных шутках воспроизводятся обычные аргументы антипрививочника, при этом ключевой элемент дискурса (аргумент про опасность вакцины) заменяется на что-то из совершенно другого контекста:

Сторонник вакцинации: Почему ты перед прыжком не надеваешь парашют?
Противник вакцинации: Во-первых, от него побочка (лямки спину натирают), а во-вторых, нет стопроцентной гарантии, что он раскроется.

Подходят инженер и антивакцинатор к мосту через реку, кишащую крокодилами и пираньями.
Антипрививочник: Скажите, насколько надежен этот мост?
Инженер: Надежен на 99,9%.
Антипрививочник: Как? Целая 0,1%, что он обвалится? Тогда я вплавь.

Это не что иное, как частный случай формалистского остранения. Остранение позволяет смотреть на ситуацию «извне» и тем самым видеть ее абсурдность. Прием «кривого зеркала» настолько продуктивен, что становится моделью порождения для большого количества текстов. Приведенный ниже текст про шины, несмотря на свою длину (здесь цитируется только фрагмент), в восемнадцать раз популярнее в социальных сетях, чем любой из упомянутых выше анекдотов. Причина такой популярности, видимо, как раз заключается в предельном обнажении приема: сплошном перечислении якобы научных аргументов противников прививки.

«Друзья, в ближайшее время разномастные мошенники и официальные власти начнут призывать вас сменить летнюю шину на зимнюю. Алчные производители шин, псевдоинженеры, продажные журналисты и блогеры со всех щелей будут уговаривать вас заплатить космические деньги за абсолютно ненужный и даже опасный продукт. Не поддавайтесь и не становитесь рабами мирового шинного закулисья. Зимняя шина — фейк. Вот несколько фактов о которых умалчивает современная наука и производители. <...>

Состав зимних шин неизвестен и до конца не изучен. Шинная мафия продает нам какую-то непонятную смесь.

На зимних шинах разбиваются и гибнут еще больше, чем на летних. Зимняя шина не дает 100% гарантии от ДТП. Тогда зачем нас загоняют на шиномонтаж? <...>

В Конституции ничего не написано про обязательное использование зимних шин» (орфография и пунктуация оригинала).



[1] Статья подготовлена в рамках выполнения научно-исследовательской работы по государственному заданию РАНХиГС. Большая благодарность Полине Колозариди за терпение и советы.

[2] «Готовность сделать прививку, а также доля уже привитых больше среди тех, кто одобряет деятельность Владимира Путина: 31% готов привиться, 45% не готовы, 22% ответили, что уже привились. Среди тех, кто не одобряет деятельность президента, лишь 14% готовы привиться, 71% не готов, 14% ответили, что уже привились».

[3] «Доверие к власти или осознанный выбор? Что на самом деле влияет на темпы вакцинации».

[4] Термин предложил американский политолог Рональд Инглхарт: помимо базовых ценностей (еда, безопасность) людей в западных демократиях (и особенно молодежь) больше волнуют проблемы гражданских свобод и экологии, права на аборт и так далее: R. Inglehart. The Silent Revolution.Princeton: Princeton University Press, 1977.

[5] Например, жители города Железногорска Курской области специально собрались протестовать против QR-кодов возле мемориала «Большой дуб», где в 1942 году фашисты заживо сожгли жителей одноименной деревни за помощь партизанам.

[6] Разговор в чате «Моя семья» 14 ноября 2021 года.

[7] Петербургские лингвисты из Института лингвистических исследований опубликовали подробный словарь новой лексики, сложившейся в ходе пандемии (Словарь русского языка коронавирусной эпохи / Под ред. В. Мокиенко. — СПб.: ИЛИ, 2021). Однако по причинам, которые остаются неясными, составители проигнорировали бóльшую часть, описывающую вакцинацию, а также сторонников и противников прививок. В этом словаре нет слов «чипирование» и «чипизация», «жижа», «шмурдяк» и многих других, а они очень важны.

[8] К. Allan, К. Burridge. Euphemism and Dysphemism: Language Used as Shield and Weapon. — Oxford: Oxford University Press, 1991.

[9] Ортофемизм — от греческого ortho (правильный, прямой, нормальный) и pheme (речь).

[10] K. Allan, K. Burridge. Op. cit. P. 222.

[11] Стоит обратить внимание, что такое понимание эвфемизма не вполне соответствует его обыденному употреблению в русскоязычной среде, где под эвфемизмом понимается любая замена.

[12] https://telegram.me/1499477158/5711679 (в настоящий момент ссылка не открывается. — Ред.)


Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Родина как утратаОбщество
Родина как утрата 

Глеб Напреенко о том, на какой внутренней территории он может обнаружить себя в эти дни — по отношению к чувству Родины

1 марта 202250452
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах»Общество
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах» 

Разговор Дениса Куренова о новой книге «Воображая город», о блеске и нищете урбанистики, о том, что смогла (или не смогла) изменить в идеях о городе пандемия, — и о том, почему Юго-Запад Москвы выигрывает по очкам у Юго-Востока

22 февраля 202244941