Money, money, money: как в Швеции относятся к деньгам

Елизавета Александрова-Зорина о «презренном металле» (который давно не металл и даже не бумага) в привычках, семейном обиходе и детском образовании шведов

текст: Елизавета Александрова-Зорина
Detailed_picture© Getty Images

Текст продолжает совместный проект COLTA.RU с официальным сайтом Швеции на русском языке Ru.Sweden.Se — «Например, Швеция».

Швеция, хотя и входит в ЕС, сохранила свою национальную валюту — шведские кроны. На новых банкнотах, появившихся в 2015-м, — Астрид Линдгрен, Ингмар Бергман, Грета Гарбо, Биргит Нильссон и Эверт Таубе. При этом мало кто из шведов знает, как выглядят кроны: ведь наличными здесь почти никто не пользуется. Только 13% шведов могут припомнить, что держали их в руках хотя бы раз за год.

Швеция — самая безналичная страна в мире. Картой можно расплатиться везде, в том числе на рынках и лотках с овощами и фруктами, выставленных у метро. А вот наличные во многих местах просто не принимают. Музеи и театры, многие кафе и рестораны, даже некоторые магазины работают только с безналом. Однажды я собиралась плыть на пароме в Висбю и приехала в терминал, чтобы купить билет. С собой у меня были деньги, карту я забыла, а в терминале просто не было возможности купить билет за наличные. В итоге кассирша, сжалившись, оплатила его со своего счета, только у нее, естественно, не было для меня сдачи, и билет обошелся в два раза дороже.

И в этом есть своя логика, а в человеке, у которого карман забит наличными, можно сразу же угадать нелегала или нарушителя закона. Банковские карты есть только у граждан или имеющих вид на жительство, у беженцев и рабочих, трудоустроенных официально. Легальность их доходов легко контролируется банками и государством. Даже при обмене валюты придется объяснить сотруднику банка, откуда у вас взялось столько крон наличными.

Так было не всегда. В каждом шведском доме когда-то стояла банка из-под варенья, набитая мелочью, и всего в таких банках, по подсчетам Нацбанка, еще лет десять назад хранилось 1,7 млрд крон. «Припрятанное в матрасе» — так называют шведы денежные заначки.

В 2018 году Шведское гражданское агентство по непредвиденным обстоятельствам (Myndigheten för samhällsskydd och beredskap) рассылало по всем квартирам и домам брошюру «Если наступит кризис или война» с инструкциями для экстренных ситуаций. От предыдущих брошюр она отличалась не только главой про fake news, но и советом иметь запас наличных в мелких купюрах, потому что в случае, к примеру, войны банковские карты и банкоматы могут не работать. Это важный совет, потому что в Швеции редко у кого дома найдется хотя бы сто крон.

Тем не менее, согласно опросу Bankomat AB, 7 из 10 шведов хотели бы вернуть старые добрые «наличные» времена. В Швеции даже существует движение «Восстание наличных» (Kontantupproret). Главный активист Бьорн Эрикссон, бывший начальник национальной полиции, считает, что наличные должны оставаться средством платежа наравне с безналичными способами. А такие вопросы, как полный переход на безналичные платежи, должно решать все общество, а не банковская система. Многим активистам Kontantupproret кажется, что та легкость, с которой можно следить за жизнью каждого человека с помощью банковских транзакций, угрожает личным свободам.

Тем не менее Швеция шагнула так далеко вперед, что даже отсутствие наличных денег — уже вчерашний день. А сегодняшний — микрочипы под кожей. Звучит как антиутопия или сцена из футуристического фильма, но в Швеции уже 4000 человек вживили себе микрочипы, которые позволяют расплачиваться за покупки, открывать электронный замок квартиры или удостоверять свою личность одним движением руки.

Must be funny

Согласно Gallup, скандинавские страны, в том числе Швеция, лидируют по финансовой грамотности. Которой шведы учатся практически с пеленок. Когда сын-подросток одного моего приятеля, давно переехавшего в Швецию из Белоруссии, узнал, что у него нет пенсионных накоплений, то пришел в ужас и купил американские акции, чтобы обеспечить отцу старость.

Банки финансируют образовательные программы и обучающие мультфильмы, а Swedbank даже выпускает детскую газету о финансах «Добро пожаловать в Lyckoslanten» («счастливый грошик»), которая рассылается во все школы и рассчитана на четвертый—шестой классы. В ней, например, много лет выходят комиксы про девочек Spara и Slösa (Экономная и Транжира). В семьях вообще принято обсуждать с детьми, как планировать траты и делать накопления, на курсах для новоприбывших мигрантов много времени уделяется изучению того, как в Швеции планируют бюджет.

Финансовая самостоятельность здесь наступает довольно рано. Несмотря на то что шведы, как кажется, взрослеют позже нас — жизнь у них сравнительно спокойная, время не поджимает, поэтому они могут позволить себе долго выбирать профессию по душе и годами заниматься поиском себя. При этом в 18 лет все стараются съехать от родителей и найти себе работу. Хотя в последнее время с этим стало сложнее — из-за кризиса на рынке жилья не так легко снять что-то доступное. Тем не менее, если кто-то в 25 лет продолжает жить с родителями, это вызывает вокруг недоумение и подозрения, что что-то неладно.

Подработку на лето ищут уже лет с 14, а муниципалитеты даже финансируют специальные программы для летних подработок для подростков от 16 лет. Причем самостоятельно зарабатывать как можно раньше стремятся как раз дети из благополучных семей.

В 2011 году 18-летний сын премьер-министра Фредрика Рейнфельдта Густав устроился работать в «Макдоналдс». Об этом, конечно, много писали в СМИ, так как семья в Швеции влиятельная, но нельзя сказать, что история была из ряда вон. Я часто вижу, как мои шведские коллеги — писатели, журналисты, работники сферы культуры (средний и высший средний класс) — публикуют в Фейсбуке посты своих детей, подростков или студентов, о поиске работы — нянями, курьерами, официантами.

Личная финансовая независимость — очень важное понятие в Швеции.

Как-то я встретилась за вином с куратором современного искусства и ее гражданским мужем, кинопродюсером. В разговоре женщина упомянула, что поездку в Штаты им пришлось отменить, так как у нее сорвался проект и на поездку теперь нет денег. И добавила, что у мужа-то деньги есть, а вот у нее нет. Оба смущенно засмеялись, посмотрев на меня. Наверное, решили, что русской такие «высокие отношения» не понять.

В Швеции можно запросто стать свидетелем и такой семейной сцены в магазине детской одежды: потрясая детскими штанишками, мужчина стоит у кассы и через весь магазин кричит жене, которая замешкалась среди полок: «Кто заплатит? Кто за это заплатит?!» Вместо того чтобы просто взять и заплатить.

Шведы старшего поколения говорят, что молодые уже и забыли, что такое общий семейный бюджет, а еще не так давно у супругов был один счет, на который они переводили свои зарплаты.

Переводчик Лида Стародубцева, живущая на юге Швеции, рассказала, как устроен семейный бюджет в современной шведской семье: «У многих есть общий счет для ведения хозяйства, куда оба кладут деньги для общих расходов, таких, как жилье, еда и машина. Но в принципе у каждого свой бюджет. Мне кажется, тут еще и влияние феминизма (кроме обычного шведского индивидуализма). Каждый хочет сохранить свою финансовую независимость — и в семье тоже. Но не всегда доходит до крайностей, как у твоей знакомой».

При этом на свиданиях случается по-разному, особенно если это не знакомство через Тиндер и желание поужинать в хорошем ресторане за чужой счет, а вы все-таки знаете друг друга. Каждый может заплатить за себя или тот, кто пригласил, за обоих. Главное, чтобы все было по взаимному согласию и никому не в обиду. Не считается зазорным предложить более дешевое место, сказав, что дорогое сейчас не по карману, — в ответ вам могут предложить заплатить за вас. В общем, романтику, по мнению шведов, скорее, убивает потребительское отношение друг к другу.

Близкие друзья и коллеги, приглашая куда-то, нередко платят за меня, потому что понимают разницу между доходами в Швеции и России. Если же я зову на пиво своего однокурсника-шведа, то всегда плачу за нас двоих — и он не возражает, раз уж мне так нравится, тем более что у него непростые времена. Зато, когда мы учились в России, за всех всегда платил он.

All the things I could do

Иностранцы отмечают, что шведы никогда не говорят о своих доходах. «А почему я должен? С какой стати?» или «Зарплаты в нашей компании — это засекреченная информация». Лола Акинмаде Окестрём, фотограф нигерийского происхождения и автор книги о Швеции, пишет, что обсуждать свои зарплаты с незнакомыми людьми для шведов более неловко, чем говорить о сексе или физиологических процессах.

Она объясняет это «Законом Янте», описанным в романе датчанина Акселя Сандемусе «Беглец пересекает свой след»: «не думай, что ты особенный», «не думай, что ты лучше других». «Это о том, чтобы не быть слишком показным, слишком хвастливым без повода, это своеобразный способ держать всех — главным образом — равными... убрать источники стресса в окружающей группе».

В разговорах о Швеции вообще все, по поводу и без, списывают на этот «Закон Янте», который универсально подходит ко всем шведским традициям и особенностям.

В Швеции действительно не принято демонстрировать высокий достаток. Побывав в гостях у одного политика, небедного, скажем прямо, человека, я поразилась, что живет он в скромном деревянном доме в окружении таких же неброских домов. В России люди его уровня отстраивают себе дворцы и огораживают трехметровыми заборами гектары земли. Не знаю, было ли у него когда-нибудь такое в мечтах, но если бы он себе выстроил дворец, то в Швеции его бы попросту высмеяли. А потому и смысла в дворцах никакого нет.

Тем не менее в своем кругу шведы стараются окружать себя людьми равного достатка, с радостью обсуждают и путешествия, и яхтенные круизы, и покупку загородных домов. Единственное, что вызовет усмешку, — хвастовство дорогой машиной или украшения с крупными бриллиантами, в общем, все, что подходит под определение «демонстративное потребление».

Правда, среди снобов из Эстермальма (буржуазного района в центре Стокгольма, где живут богатые и знаменитые) стало модно обзаводиться дорогими суперкарами. Также против «показной скромности» бунтуют молодые шведы, которые используют Инстаграм и Фейсбук для самоутверждения и для заработка в качестве «инфлюэнсеров». Словосочетание «Закон Янте» они используют исключительно в ироничном и негативном ключе. Кроме социальных сетей также чувствуется влияние других культур, в том числе американской, арабской или культур стран, не относящихся к Северной Европе. Но в целом шведы, особенно старших поколений, морщатся и говорят, что это веяния нового времени, а вообще-то кичиться деньгами не комильфо.

В то же время многие эмигранты говорят, что тот самый «Закон Янте», предписывающий не выделяться, как раз таки очень им нравится. В отличие от родных стран, где люди тратят огромные силы и ресурсы только на показные, статусные вещи, Швеция позволяет не нервничать по поводу того, как ты выглядишь в глазах других.

I work all night, I work all day to pay the bills I have to pay

Швеция — очень дорогая страна. Самая дорогая в ЕС после Дании. В числе самых дорогих мест для жизни — Стокгольм, Гётеборг и Уппсала. А самый дешевый город — Сёдертелье в предместьях Стокгольма, где живет много мигрантов, в том числе и из России.

Вообще в Швеции дорого практически все: жилье, продукты, отдых, транспорт, кафе и пабы, театры, развлечения. Зато бесплатны Национальный и многие другие музеи.

Когда я пыталась экономить и тратить на продукты в день не больше 100 крон, выходило очень скромно. К примеру, хлеб стоит 25–35 крон (187–262 рубля), лосось — от 200 крон (1500 рублей) за килограмм, самый простой сыр наподобие нашего «Российского» — 100 крон (750 рублей), яйца — 30–50 крон (220–370 рублей), йогурт — 20 крон (150 рублей), бананы — 25 крон (188 рублей), испанские помидоры — 54 кроны (400 рублей), картошка — 20–30 крон (150–230 рублей).

Дневной ланч в простом, недорогом кафе или какой-нибудь кебабной стоит 100 крон (750 рублей), в месте чуть выше классом — от 150 крон (1120 рублей). Единственное, что утешает, — огромные порции, не чета московским, и бесплатный чай/кофе. Самое дешевое пиво в местном баре, stor stark («большое светлое»), стоит от 40 крон (300 рублей) — если не капризничать и пить, что наливают. А вот хороший ужин с вином обойдется в 800–900 крон (6000–7000 рублей).

Велосипед в Швеции — не роскошь, а средство экономии. Кроме того что повсюду, от больших городов до глухих деревень, есть дорожки и разметки и на велосипеде передвигаться удобно, полезно и экологично, в Стокгольме велосипед сэкономит 930 крон в месяц (7000 рублей). Без проездного один билет стоит 45 крон.

Одежда и обувь в сетевых магазинах — вот, пожалуй, единственное, что стоит не дороже, чем в России.

В среднем жизнь в Стокгольме обходится в 13 000 крон (98 000 рублей) на одного человека и 22 400 крон (170 000 рублей) на семью. Это если без излишеств.

Одно из четырех домохозяйств в Швеции имеет в запасе на банковском счете меньше 10 000 крон (около 77 000 рублей). Шведская страховая компания провела опрос шведов от 20 до 69, и оказалось, что два из десяти домохозяйств с достатком 55 000 крон (до выплаты налогов), потеряв доход, не смогут продержаться дольше одного месяца на свои накопления.

При этом шведы, даже если живут от зарплаты до зарплаты, не особо нервничают.

Лида Стародубцева: «Когда я первый раз приехала в Швецию пятнадцать лет назад, меня удивило, как много шведы жалуются на свою жизнь, потому что мне казалось, что они живут в раю. А мой приятель сказал мне: “Шведы расстраиваются не тогда, когда что-то становится хуже, а когда что-то не становится лучше. Настолько они привыкли не только к стабильности, но и к постоянному стабильному прогрессу, своему личному, материальному”. А в России люди радуются, если день прошел и ничего не рухнуло. Счастье — когда не становится хуже. В Швеции же этого недостаточно, люди ждут, что зарплаты будут расти, что они смогут позволить себе дом больше и так далее. Меня долгое время удивляло потребительское поведение людей, даже небогатых, которые совершают покупки в кредит, несмотря на маленький доход. Но они уверены в том, что их достаток хоть и небольшой, но стабильный, а значит, они смогут выплатить этот кредит. Кроме стабильного дохода и хорошего законодательства по трудоустройству есть еще развитая система социальной защиты. Когда я начинаю волноваться по поводу своей приватной экономики — а я только что уволилась и ухожу в полный фриланс, — меня утешает одна статья из шведского дамского журнала. В ней давались советы, как пережить личные экономические проблемы, если, к примеру, ты потеряла работу. И она очень иронично заканчивалась: “И запомните: в нашей стране очень мало людей умирает от голода”. Даже сейчас, во время экономического кризиса, который весь мир переживает из-за коронавируса, у среднестатистического шведа, работающего на муниципалитет, регион или государство, очень мало волнений по поводу будущего. Есть волнения у людей с большими доходами, у владельцев и сотрудников больших предприятий или маленьких предприятий из сферы услуг, но бюджетники, которые составляют около 40% от всех трудящихся, не волнуются. Представить, что им урежут или хотя бы не повысят по плану зарплату, они не могут».

В Швеции вообще принято полагаться на себя и на государство. Конечно, тут тоже можно «перехватить до получки» у друзей, но такое случается редко. Если кто-то часто одалживается, ему не отказывают, но начинают подозревать в каких-нибудь пристрастиях — к азартным играм или, к примеру, наркотикам. Потому что, по мнению шведов, взрослый человек должен уметь распоряжаться своими финансами так, чтобы не нужно было ни у кого занимать. В конце концов, этому учат в школе.

Понравился материал? Помоги сайту!

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Сегодня на сайте
Слова из глубиныЛитература
Слова из глубины 

Алексей Скоробогатов о книге «Венецианка и другие стихотворения» Роберто Муссапи в переводе Марка Гринберга

7 июля 20201920
Череда проклятийМедиа
Череда проклятий 

Лучшие сериальные премьеры июля: «Текст. Реальность», «Дивный новый мир», «Проклятие: Начало» и другие

7 июля 20201872