Восставший из ада

«Сектор Газа» — это русские «Битлз» или музыка для быдла?

текст: Денис Бояринов

Московский офис компании Warner Music, расположенный в Наставническом переулке, походит на рай, каким его до сих пор представляют многие музыканты. Все здесь дышит успехом и благополучием, которого так не хватает музыкальной индустрии, последнее время сотрясаемой разнообразными кризисами. Обшитые деревянными рейками стены, хромированная амеба стойки ресепшена, стеклянные кубиклы, дизайнерские светильники: если судить по офису, у международной компании Warner Music — одного из трех уцелевших мамонтов звукозаписи — дела идут хорошо.

В хрустальном параллелепипеде самой большой переговорной в офисе Warner стоит огромный стол. На его середине лежит потертая по углам серая коробка с бобиной магнитной ленты Ampex 456. На обратной стороне коробки кривовато выведено карандашом «Луна». На лицах четырех человек, сидящих за столом вокруг коробки, написано нечто похожее на благоговение, как будто они собрались перед алтарем.

«Мы знали, что эта пленка существует, — торжественно произносит серьезная молодая женщина в черном и с черным маникюром, не отводя от коробки глаз. — Но не знали, где искать. Когда решили, что надо издать что-то новенькое в юбилейный год, перетрясли весь папин архив — все кассеты и пластинки. И нашли!»

«Преданные поклонники “Сектора Газа” знали, что эта песня была записана. Но никто ее не слышал, — добавляет другая участница квартета, собравшегося вокруг коробки, — женщина постарше. — Мы видели только ее текст — в Юриной тетрадке. Но не были уверены, что запись найдется. И она нашлась — на его день рождения, 27 июля!»

Ирина Клинских© Warner Music

Папа — это Юрий «Хой» Клинских, лидер и автор песен народной панк-группы «Сектор Газа» — противоречивой команды, неприличное творчество которой и сейчас, спустя 15 лет после смерти Хоя, вызывает споры. Молодая женщина в черном — его дочь Ирина Клинских, наследница авторских прав. Женщина старше — ее тетя Маргарита, которая была откомандирована семьей с Ириной из Воронежа в Москву — для поддержки. На заветной пленке, вокруг которой мы сидим с семьей Клинских и сотрудником Warner Music, записана песня «Вой на луну» — потерянная реликвия с альбома «Газовая атака», самого популярного в дискографии «Сектора Газа».

«Вой на луну» — единственная профессиональная запись на одноименном мемориальном альбоме неизданных песен Юрия Хоя, который с большой помпой Warner Music выпускает к 15-летию с его смерти. Остальные — домашние записи, сделанные 17-летним Юрой Клинских в 1981 году — за шесть лет до того, как он услышит в Воронежском рок-клубе «Коррозию металла» и решит «по приколу» собрать собственную группу. Обретение этой пластинки с песнями-реликвиями возносит Юрия Хоя, не давшего интервью ни одному большому российскому масс-медиа, на тот же облако, где уже сидят рок-пророки Джон Леннон, Курт Кобейн и Виктор Цой. Узнав об этом, модник Цой, у которого Хой-Клинских глумливо подрезал аккорды, перевернулся бы в гробу.

При жизни Юрия Хоя к его скабрезным частушкам относились в лучшем случае снисходительно. Альбомы «Сектора Газа» были самыми популярными в каталоге первой российской частной рекорд-компании «Гала Рекордз», в 1990-х издававшей пластинки многих поп-звезд — от «Комбинации» до Ларисы Долиной. Песни Клинских быстро стали народными, именно поэтому коллеги-музыканты и журналисты относились к его группе как к музыке для быдла. В первых рок-энциклопедиях, которые стали обильно печатать в начале 1990-х, «Сектор Газа» не вспоминали, хоть группа и выступала на фестивалях Воронежского рок-клуба, на разогреве у «Звуков Му» и «Гражданской обороны». «Пресса всегда считала Хоя пошляком — его никуда не пускали из-за этого: ни на радио, ни на ТВ. Но народная любовь от этого меньше не становилась, — вспоминает Сергей Кузнецов, подписавший с Юрием Клинских контракт для «Гала Рекордз». — Мы продали “Сектора Газа” больше, чем любого нашего артиста. У каждого альбома были миллионные тиражи! А мы выпустили больше 20 альбомов, считая сборники».

Гитарист «Рондо» Игорь Жирнов, также игравший с «Джокером» и «Черным обелиском», писал с Хоем те самые альбомы для «Гала Рекордз». Многоопытный профессионал Жирнов вспоминает, как он впервые столкнулся с «Сектором Газа» на записи их дебютного студийного альбома «Колхозный панк»: «Был 1990 год. Приехал ансамбль из Воронежа. Они до этого записали там два альбома. Я их не слышал, но локальная популярность у них была. Юрец (Хой. — Ред.) уже ездил с концертами. Димон Четвергов, который на студии работал до меня, их послушал и говорит: “Мне впадлу такое писать”. А мне было нормально!» Заметим, что при этом студийный профессионал Дмитрий Четвергов в те годы не гнушался писать «Дюну» и «Кар-Мэн», а после отработал со многими нашими поп-исполнителями — от Алсу до Сосо Павлиашвили.

Юрий Хой записал вместе с Игорем Жирновым все студийные альбомы «Сектора Газа» для «Галы». Сочная и техничная гитара Жирнова стала самой яркой приметой скудного звука «Сектора Газа». «Большинство считало, что “Сектор Газа” — это музыка для бедных, — добавляет Жирнов. — Ну… снобов и дебилов много везде».

Мало кто из российских поп- и рок-музыкантов сравнится с «Сектором Газа» в популярности, но неподцензурное творчество Клинских до сих пор не может найти официального признания. Песням Хоя Первый канал не посвятит передачу «Достояние Республики», их не услышать в многочисленных телеконкурсах каверов в исполнении рвущихся в звезды талантов. В 2014-м в Воронеже к 50-летию Юрия Хоя хотели поставить памятник музыканту, сделали проект, выбрали место и даже озвучили дату — администрация города не дала разрешения. И до сих пор не дает.

Как у подлинного рок-бунтаря, у Юрия Клинских всегда были проблемы с властью. Даже в расхристанные девяностые, когда, казалось, всем было все равно, «Сектору Газа» отменяли концерты — долгое время группа была под негласным запретом в родном Воронеже. В 1993-м в Муроме Юрий Клинских отсидел двое суток после выступления — кто-то из городских начальников пришел на концерт и был шокирован. Сейчас, когда культуру все теснее зажимают в стальные скобы цензуры и скрепы духовности, над текстами песен «Сектора Газа» могли бы устроить суд, как над «Кровостоком».

Понятно почему. Юрий Хой панковал как следует. В песне «Опарыш» дурным голосом орал: «Смесь из грязи и говна — это родина моя». Умело ругался матом. Любовно сочинял про минет, венерические заболевания и гомосексуалов. Смешно прославлял водку и анашу. Любил заветные сказки об утопленниках, русалках и прочей нечисти. При этом и социальная сатира ему была не чужда (см. песни «Попец», «Бомж», «Мент», «Патриот» и др.). Прошедший школу армии и милиции Хой, как ядрена вошь, покусывал порочный социум до неприятного зуда.

Похабные песни «Сектора Газа» — абсолютно средневековые, раблезианские. В них Юрий Хой заходится «древнерусским смехом», в котором, по академику Лихачеву, «сняты все покровы, одежды, обнажен стыд и нет ничего святого». Адский кабак Юрия Клинских, где во все тяжкие гуляет получивший аванс мужик, святее иной церкви. Именно этот священный загул, в который кидался Хой, всем и всегда искренне желавший кайфа и от кайфа принявший смерть, придает его песням мгновенно опознающуюся русскость и народность, а вовсе не постная драм-машина и простецкие четыре аккорда. Причем народность эта абсолютно природная. Не по расчету, а по любви. Не от ума, а от нутра. По воспоминаниям очевидцев, Хой песни писал очень легко: «Стакан водки выпил — песня готова». Альбом мог записать за пару ночей — так была сделана знаменитая панк-сказка «Кащей Бессмертный», которую с удовольствием слушали и студенты, и музыканты-профессионалы. Игорь Жирнов, во время записи «Кащея» по памяти подбиравший риффы из Red Hot Chili Peppers и AC/DC, говорит: «Юрец никогда не фантазировал. Как у него перло из башки, так он и записывал. Он был настоящий чеснок. Талант от сохи».

Лидер московской концептуалистской панк-группы «ДК» и культуролог Сергей Жариков, музыка которого повлияла на Юрия Хоя, называет ««Сектор Газа» нашими «Битлз»: «Не стилистически, но функционально. Как и битлы, они конвертировали субкультурные клише в культурные, то есть общеупотребительные, став действительно народной группой. Это трэш, да, но Россия — родина трэш-арта, чем мы можем действительно гордиться». И правда похоже — как и «Битлз», «Сектор Газа» свели древний народный ген с новым музыкальным языком, рок-н-роллом, и в результате продали миллионы дисков. Еще одно функциональное сходство, роднящее «Сектор Газа» с другой англосаксонской иконой рока, — это вечный стояк, как у Мика Джаггера. В песнях Хоя даже зловещие мертвецы и синюшные утопленники хотят эротической ласки и возвращаются с того света ради ночи любви. Такого сексуального заряда в русском рок-н-ролле, в котором обычно драйв шел от головы, а не от тестикул, не было ни до, ни после.