Дайджест нашей музыки: апрель

Образ улицы как пространства, в котором формируется все самое главное, чрезвычайно важен практически для каждого рэпера. Но далеко не у всех получается обращаться к нему так, чтобы чувствовалось нечто большее, чем положенная по рэперскому ГОСТу бравада, — какая-то подлинная связь с существующим в повседневной реальности местом. У уроженца Улан-Удэ Дмитрия Кузнецова получается — его новый альбом звучит натуральной прямой трансляцией откуда-то из затрапезного двора среди панельных девятиэтажек на задворках большого города. «Музыка желтого снега, музыка черного пьянства, музыка нашего детства» — так характеризует сам Хаски свой альбом в интро, и в этом вроде бы не самом очевидном сочетании ориентиров — его главная сила. Под гулкий, мрачноватый минималистский бит (в одном из интервью Дмитрий Кузнецов назвал среди своих влияний уральских кудесников подпольной электроники «4 позиции Бруно», и это чувствуется) Хаски читает отрешенные и пугающие куплеты, в которых жуткие детали уличной жизни встречаются с серьезной литературой. Его протагонисты жестоко бьются в тугом коконе свернувшейся вокруг них мрачной повседневности и видят возможность выхода только в совершении чего-то еще более жуткого. «Я не хочу быть красивым, не хочу быть богатым, я хочу быть автоматом, стреляющим в лица», — повторяет рэпер в припеве, возможно, сильнейшей здешней песни «Пуля-дура». «В очереди к кожному врачу, я ничего не чувствую, я больше не хочу, я не хочу перепихон, я хочу Иерихон, на пуле-дуре верхом, голодным еретиком <…> по проспектам колесом, одинокий юноша с простреленным лицом», «Не пойму я, как стал я насекомым с косяком», «Моя жизнь — это мультики про дураков, и мне хочется выключить, осточертело», «Еду по России, не доеду до конца — где панелька моего отца?» — в распоряжении Хаски как будто безграничный набор обжигающе-острых и бьющих точно в цель строчек, суммирующих опыт муторной отечественной повседневности. «Любимые песни (воображаемых людей)» — альбом жуткий, но абсолютно необходимый; у Хаски хватает мужества, чтобы за всех нас разглядеть в зеркале нашу неприглядную изнанку и вытащить ее на свет. Лучшее, что мы можем сделать (раз уж не можем так же, как он), — это кивнуть: «Да, это правда. Это про нас».

Понравился материал? Помоги сайту!