Пережитки авангарда

Третий сезон совместной программы «Москино» и экскурсионного проекта «Москва глазами инженера» посвящен теме городских микросообществ. Первый кинопоказ и лекция искусствоведа и историка железобетона Ксении Григорьевой «Трамвай Булгакова. Жилищный вопрос в эпоху НЭПа через призму архитектуры» пройдут 13 июля в 20:30 в Дангауэровке на Авиамоторной (требуется предварительная регистрация).

«Моя бабушка» (1929)

Режиссер Котэ Микаберидзе

Огромный стол, за которым сидит кучка людей. Между ними нет ничего общего. Одни из них грустны, другие веселы. Одни играют, другие решают любовные дела, третьи едят, четвертые спят. Объединяет их, собственно, только то, что все они — бюрократы. Да, и еще никто из этих людей (за исключением разве что секретарш и чрезвычайно бодрого привратника) не стремится работать, всякий раз находя себе занятие поважнее, а приходящие бумажки перекидывая из кабинета в кабинет.

Пока мужья заняты протиранием штанов в учреждениях, их жены предаются тому, что сейчас принято называть «демонстративным потреблением»: они покупают, покупают, покупают, тратят на покупки колоссальные суммы и опять бегут в магазин за покупками. Но общественность не дремлет. Ловкое журналистское расследование или жалоба граждан (в роли граждан — исполинских размеров рабочий) — и вот уже тот или иной чиновник слетает со своего поста и вынужден прибегать ко всякого рода ухищрениям, чтобы получить новое доходное место…

Это не обличительная колонка, направленная против коррупции, а сюжет «Моей бабушки» Котэ Микаберидзе, шедевра советского авангарда. Картина эта является важным звеном той довольно демократической сатирической традиции, что расцвела на советской почве в 20-е годы: ряд произведений Маяковского (вспомните все эти «Я волком бы выгрыз бюрократизм») и некоторые пьесы Булгакова, фельетоны Ильфа и Петрова, рассказы Зощенко и много чего еще. Не обошла она стороной и кино. Достаточно посмотреть на изображения советских бюрократов в мрачноватой комедии Протазанова «Дон Диего и Пелагея» или в великом «Шкурнике» Шпиковского. Отголоски ее можно найти и в 30-х — например, в «Гармони» Савченко. Все это — ближняя и дальняя родня фильма Микаберидзе.

Традиция традицией, но к концу 20-х ситуация начала меняться. Госчиновники начали воспринимать сатиру как поклеп на советскую систему, а сатириков подозревать в отсутствии лояльности, так что «Мою бабушку» запретили, а Главный репертуарный комитет потребовал «привлечь Госкинопром Грузии к ответственности за выпуск явно антисоветской картины, которая показывала бюрократизм таким образом, что в конечном счете сознание зрителя мобилизуется против Советской власти в целом (троцкистское отношение к загниванию советской системы)».

Стоит ли уточнять, что, когда фильм вышел на экраны (случилось это раньше, чем со многими другими полочными картинами, еще в 1977 году), советские зрители никакого троцкизма в нем не обнаружили. Прелесть «Моей бабушки» вовсе не в обличительном пафосе или особом статусе «антисоветской картины» — многие фильмы в разное время критиковали бюрократический аппарат, но далеко не все из них хочется пересматривать. А это очень живое, веселое, искрящееся кино. Задумав изобразить пороки современных ему учреждений, Микаберидзе использовал весь доступный арсенал кинематографа (подобное чудо в истории кино случилось, кажется, еще только раз, когда Томас Гутьеррес Алеа снял свою «Смерть бюрократа»): здесь и трюки, и монтажные эксперименты, и мультипликация. Задор и радость от процесса создания фильма здесь едва ли не важнее, чем какая бы то ни было критика. А как танцует жена героя, вернувшись от спекулянтов!

Никогда еще обличение не было таким жизнерадостным.

Дангауэровка

Москва в период новой экономической политики превращается в фельетон. Как емко сформулировал певец эпохи Михаил Афанасьевич Булгаков, в городе наступил «торговый ренессанс». Улицы Москвы заполонили мириады цветных вывесок, предлагающих купить что душе угодно. Пришедшая на смену военному коммунизму новая экономическая политика оживила крестьянство, стимулировала частное предпринимательство; молодое Советское государство начинало обрастать жирком.

Но наступил ли в городе такой же «жилищный ренессанс»? Главным заказчиком жилой архитектуры эпохи НЭПа становится жилищное кооперативное товарищество. Об особенностях кооперативного жилья, построенного с минимальным бюджетом и со множеством архитектурных ухищрений, подробно будет рассказано на лекции. А наглядный пример муниципального строительства того времени можно будет увидеть своими глазами: проект рабочего поселка Дангауэровки разрабатывался как раз во время НЭПа.

Дангауэровка могла бы потеряться среди двух десятков себе подобных соцгородков, если бы не Михаил Мотылев, автор генплана и архитектор, спланировавший особую функциональную структуру комплекса. Городок предлагал рабочим не только жилье, но и широкие возможности для досуга, воспитания детей и комфортного освобождения от быта — полная рациональность жизнедеятельности, из района можно было и не выезжать. Где еще мы увидим разом конструктивистскую школу, ясли, столовую, фабрику-кухню, магазин, больницу, мастерскую, прачечную, рабочий клуб, бани и совсем уж диковину — пожарную часть в духе авангарда.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Понравился материал? Помоги сайту!