«Homes for Games»: онлайн-премьера

Только один день мы показываем на COLTA.RU немецкий документальный фильм Штеффи Вурстер о жертвах Олимпиады

 
Detailed_picture© Steffi Wurster

Сегодня в рамках проекта «Синема верите», который COLTA.RU делает при поддержке Фонда имена Генриха Бёлля, вы имеете возможность первыми в России увидеть немецкий документальный фильм режиссера Штеффи Вурстер «Homes for Games» (его второе название — «Constructing Sochi»). Кино посвящено людям, которых насильно выселили из их домов в Имеретинской низменности, чтобы водрузить на это место олимпийские объекты. Фильм можно посмотреть прямо здесь с 12:00 до 23:00. И не забудьте почитать большую дискуссию об Олимпиаде с участием Юрия Сапрыкина, Александра Баунова, Гезине Дорнблют, Светланы Рейтер, Ильи Красильщика и Михаила Ратгауза вот по этой ссылке.

Режиссера фильма Штеффи Вурстер расспросила Наталья Зотова.

— Штеффи, ваш фильм уже увидел свет. Какие впечатления от вашего фильма у зрителей? Какие отклики вы получили?

— Я сделала разные версии фильма. Последняя версия будет представлена только сегодня — на нее, естественно, откликов еще нет.
Более ранняя версия, которая была показана на немецком телевидении, получила хорошие отклики: зрители считали, что я весьма чувствительно критикую Путина и его Олимпиаду. Что интересно, когда я показывала эту же версию в Москве, в Сахаровском центре, люди на премьере посчитали, что я сформировала в фильме более-менее оптимистичный взгляд на Олимпиаду, — им показалось, что фильм недостаточно критический, им не хватало выводов.

— Ну, ваш фильм заканчивается хеппи-эндом...

— Я не думаю, что это хеппи-энд. Все мои герои получили новое жилье взамен снесенного, да, но они потеряли свой доход или его часть. До этого у них были большие сады, и они могли частично жить за счет огорода. Теперь им придется искать другие источники дохода, а на новом месте и расходов больше. Например, один из моих героев на своем участке строит коттедж-гостиницу для туристов. Прежнее место было совсем рядом с морем, а теперь мои герои оказались в двух-трех километрах от него — и в поселении городского типа, а не в деревне. Не факт, что на новом месте у них все будет благополучно.

— Я тоже, как и зрители в Сахаровском центре, совсем не увидела выводов в вашем фильме. Как по-вашему: кто виноват, что можно сделать?

— Я намеренно не высказала в фильме четких выводов. Думаю, у меня нет права судить о происходящем — я там чужая, я иностранка. Моим стремлением было показать реальность глазами моих героев, дать им голос, позволить им рассказать, что с ними происходит. Я снимаю эту реальность, но не хочу делать из увиденного однозначный вывод. Весь процесс модернизации Имеретинской бухты — достаточно двусмысленный, амбивалентный. Переселенные люди, с одной стороны, получили новые дома или квартиры с водой и отоплением, им не нужно больше выходить в туалет на улицу. С другой стороны, очень много критики обрушилось и на стройку, и на Олимпиаду.

© Steffi Wurster

Я не хотела делать агитационный фильм. Мне хотелось просто запечатлевать реальность. Но я не считаю, что в фильме совсем нет моего взгляда на вещи. Просто я не высказываю мое мнение напрямую, в лоб. Монтаж в фильме таков, что зрителю должно быть очевидно: я совсем не друг этому новому Сочи, залитому бетоном, с сотнями отелей, которые никому не будут нужны после Олимпиады. И мои герои говорят сами за себя.

— Вы дали им голос. Как думаете, вы своей работой как-то помогли им?

— Я не ставила себе такой цели, но получилось, что помогла. Например, один из моих героев, Володя, — у него отличный дом из красного кирпича. Мы думаем, что внимание СМИ, которое получил его случай, во многом привлечено нами — по крайней мере, мы были его частью. А я уверена, что он бы не получил этого нового дома, если бы его случай не освещали журналисты.

Если говорить об остальных героях, думаю, им просто было приятно, что кому-то интересна их проблема, что кто-то возвращается к ним снова и снова.

Я не хотела, чтобы реальность, которая существовала в этой долине, просто исчезла под бетоном.

— Такая психологическая помощь, да?

— Именно. Большинство журналистов, которые писали о Сочи, приезжали туда один, ну от силы два раза. Говорили с людьми, искали нарушения закона, но не возвращались. А я была в Сочи 12 раз за 5 лет.

— Вы говорите, что не ставили себе целью помочь кому-то из переселяемых людей. А какая у вас была цель?

— Я не хотела, чтобы реальность, которая существовала в этой долине, просто исчезла под бетоном и не оставила памяти, не была запечатлена. Мне хотелось сохранить этот мир, эти пейзажи, эти жизненные истории. Я пыталась помочь моим героям вспомнить прошлое, чтобы узнать, как здесь жили их родители и деды. И, конечно, хотелось запечатлеть, как российским властям удастся расчистить место. Я с трудом могла представить, что путь для современного олимпийского города подготовят таким радикальным способом. Зная о том, как расчищалось место, можно многое понять о государстве и его способах действия.



— Как вы вообще узнали об этом месте?

— В 2007-м я прочитала статью Виктора Ерофеева, что Сочи — это провинция, город совершенно не готов для того, чтобы принимать Игры. Это был первый раз, когда я услышала о Сочи и Имеретинской бухте.

Мне стало интересно: откуда Путин взял столь странную идею — развернуть гигантский проект в таком месте, которое для этого совершенно не готово и не подходит. Еще более абсурдной идея выглядит, когда узнаешь, что Сочи — это субтропики. Мой интерес усилился, и я поехала туда. Сначала — просто из любопытства, я еще не знала, что буду снимать там фильм. Как я уже рассказывала COLTA.RU, охранники задержали меня за то, что я снимала ослика на рынке, катающего детей. И тогда я решила понаблюдать за людьми, которых собирались переселять.

© Steffi Wurster

— Российская аудитория реагировала иначе, чем западная. А какая у вас была целевая аудитория, для кого вы снимали фильм?

— Может, это смешно, но я не держала в голове никакой «моей» аудитории. Я просто снимала — так, как хотелось мне. Наверное, у меня был подход больше художника, чем журналиста. Я даже не могла подумать, что мой фильм возьмет какой-то канал и будет показывать.

— Вы рассказали о месте: его истории, его последних днях... Но россиянам намного легче понять это место, представить его — не в одном Сочи так живут, в конце концов, в России у всех есть дачи, маленькие загородные домики.

— Да, я думаю, немцы не знают такого места, каким Имеретинка была до стройки. В советские времена там был совхоз, люди жили в этих агрикультурных микроструктурах — такого в Германии не было никогда. Но если вы думаете, что поэтому немцы скажут: у них новые дома, они должны быть счастливы — нет. Они ведь не только на дома смотрят, но и на довольно непрозрачный и суровый процесс выселения.

Мне очень нравилось в моих героях, как они привязаны к месту, где живут и где жили их отцы и деды. Новый дом не сравнишь с тем, что потерял: ты же потерял не просто дом, а твою rodina — не знаю, как сказать по-английски.

— Штеффи, вы хотели поехать на Олимпиаду сейчас, когда она была в разгаре?

— Конечно, я бы с огромным удовольствием поехала. Но месяц назад у меня родился ребенок, так что теперь у меня, так сказать, временно другая работа (смеется). Однако мы с мужем собираемся туда поехать будущим летом.

— Чтобы снимать вторую часть?

— Посмотрим. Главное — мне хочется увидеться с моими героями и показать им фильм. Посмотреть вместе с ними — это совсем не то, что прислать им DVD. Но будет интересно продолжить документировать то, что происходит с бухтой: выяснить, прав ли был мэр Пахомов, который говорил нам, что теперь долина станет туристическим местом. Или правы те, кто возражал ему: что это не сработает и туристам никогда не понравятся блочные отели и асфальтовые площади. Посмотреть, кто будет жить в этих домах: россияне, иностранцы или вообще никто.

Ты же потерял не просто дом, а твою rodina – не знаю, как сказать по-английски

— Эта история изменила ваш взгляд на Олимпийские игры вообще?

— Да. Раньше Олимпиада меня вообще не интересовала. А теперь я думаю, что МОК — такая огромная организация, при этом коррупционная и приносящая зло. Столько денег вложили в это двухнедельное событие — и это совершенно лишнее. Конечно, спортивные соревнования нужны. Но в таких гигантских масштабах и без контроля людей, которых это касается, это просто того не стоит. Олимпиады не нужно делать с таким гигантским размахом, расходы нужно сильно сократить. И всегда нужно спрашивать местных жителей: им вообще нужно это на их земле или нет. Так было в Мюнхене: власти спросили горожан, и те отказались от Олимпиады.

— А до этого вы были в России?

— До первого визита в Сочи — дважды, в Санкт-Петербурге. Я совсем не претендую на то, чтобы быть экспертом по России.

— Эти съемки наверняка сильно изменили ваше мнение о России?

— Хороший вопрос. До этого у меня много теоретических познаний: я плохо думала о Путине, я знала об истории с Анной Политковской. Мнение о Путине негативным так и осталось, но теперь у меня намного больше эмоций: я очень впечатлена темпераментом южных россиян, их активизмом. В фильме есть Наташа Калиновская — замечательный активист. Мне кажется, она вообще ничего не боится, просто говорит то, что думает. Прекрасный пример, доказывающий существование гражданского общества в России. Я встретила много людей, которым важна судьба их страны, места, где они живут.

Комментарии
Сегодня на сайте
Мужской жестКино
Мужской жест 

«Бык», дебют Бориса Акопова, получил главный приз «Кинотавра». За что?

19 июня 201938200
Рижское метроColta Specials
Рижское метро 

Эва Саукане реконструирует советскую утопию — метрополитен в Риге, которого не было

19 июня 201929560
Что слушать в июнеСовременная музыка
Что слушать в июне 

Детский рэп Антохи МС, кинетическая энергия Дмитрия Монатика, коллизия Муси Тотибадзе и еще восемь российских и украинских альбомов, которые стоит послушать

19 июня 201938450