Что слушать в октябре

Новые альбомы Влади, Face, Ансамбля Евгения Маслобоева и еще 10 примечательных отечественных релизов месяца

текст: Сергей Мезенов
2 из 13
закрыть
  • Bigmat_detailed_picture
    2. Влади«Другое слово»

    Удачная пара альбомов: если Маша Химченко исследует уголки патологических отношений под воздействием собственного болезненного опыта, то Влади явно отходит от эйфории нового большого чувства. Половина песен этого неожиданно расслабленного альбомчика так или иначе крутится вокруг любви — собственно, титульное другое слово лирический герой как раз и ищет, чтобы сказать о любви иначе, не в лоб. Влади, обычно практиковавший что-то вроде сдержанного просветления, тут хихикает и прыгает вокруг такой большой темы на одной ножке — представляет комические сценарии, при которых народ настигает большое чувство, расписывает его как набор физических процессов в теле; это, безусловно, классная трансформация. На альбоме есть и песни про другое, в том числе всякое остросоциальное (героизация войны, информационный перегруз), но и по этим темам Влади выступает с приятно приземленных позиций. «Я вживаюсь в роль, персонаж “Простой мужик”», — сообщает он в одном здешнем треке; в контексте песни, снабженной припевом «Перестань уже мнить о себе слишком до хера», эти слова звучат с некоторой издевкой в свой собственный адрес, но на самом деле Влади можно с собой полегче. Вживаться в эту роль вполне получается.


    Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
«Психиатрические миры открывают двери к чему-то очень подлинному в коллективном мышлении»Общество
«Психиатрические миры открывают двери к чему-то очень подлинному в коллективном мышлении» 

Лечебный педагог Алексей Мелия написал книгу о том, как наши обычные паттерны воспроизводят образы душевнобольных людей и почему за ними стоят «супергерои», среди которых каждый может найти себя

20 декабря 20191022
Ева Ковач: «Наказание за геноцид остается по-прежнему трудной задачей»Мосты
Ева Ковач: «Наказание за геноцид остается по-прежнему трудной задачей» 

Почему европейские правительства как можно реже старались использовать понятие «геноцид»? И как реальные трагедии второй половины ХХ века приносились в жертву интересам «реальной политики»?

19 декабря 2019896