Мария Семушкина: «У нас в стране очень плохо со вкусом»

Президент фестиваля «Усадьба Jazz» МАРИЯ СЕМУШКИНА о том, как договориться о встрече с Сергеем Капковым и почему в Архангельском пока не выступает Нора Джонс

текст: Денис Бояринов
Detailed_picture© Усадьба Jazz

В этом году «Усадьба Jazz» празднует свое 10-летие. За это время проект Марии Семушкиной и ее агентства «АртМания» вырос из площадки, где выступали только российские музыканты, в масштабный опенэйр, претендующий на то, чтобы войти в десятку крупнейших мировых джазовых фестивалей. Мария Семушкина рассказала, чего ей не хватает, чтобы добиться поставленной цели.


— Позволь сначала высказать свое восхищение: фестиваль, который ты делаешь уже 10 лет, — очень крутой проект. Я немного представляю, насколько тяжело делать фестиваль.

— Мы каждый раз хотим сделать его еще лучше, но все упирается в деньги и в спонсоров, которых находим с большим трудом. Поэтому не обессудьте, что иногда не случается на фестивале выступлений мегазвезд. Хотя я очень довольна нынешней программой. У нас в этом году очень много выступает иностранцев, больше, чем обычно, — например, потрясающие Jaga Jazzist из Норвегии, на которых люди едут из других городов России, или Caravan Palace, сейчас очень популярные в Европе.

Jaga Jazzist — «Prungen» (Live with Britten Sinfonia)

— Я видел, что на гала-ужин в честь открытия фестиваля был приглашен руководитель Департамента культуры Москвы Сергей Капков. Многие организаторы фестивалей сейчас хотели бы его видеть на своих мероприятиях, потому что надеются получить поддержку города и государства. Как прошел ужин?

— Ужин прошел прекрасно, в булгаковской атмосфере, было очень много хороших людей. Сергей Капков не пришел. Зато у нас был министр культуры Московской области. Все-таки Архангельское находится на территории Московской области, а не Москвы. Когда я встречалась с Капковым, еще осенью, он сразу сказал: если проведете «Усадьбу Jazz» в Москве, то я буду помогать. Но воссоздать такую же ауру, географию сцен и такой дух, который есть в Архангельском, нам пока кажется в Москве невозможным. Поэтому мы решили остаться в Архангельском, по крайней мере, еще на год.

Правительство Московской области и министерство культуры области нам оказывают финансовую поддержку. В этом году на фестиваль приедет губернатор Московской области. У нас раньше никогда не было такой тесной связи с государством, что на самом деле странно, так как на фестивале мы проводим ряд социальных инициатив за свои деньги — например, конкурс молодых джазовых исполнителей, который в этом году пройдет в пятый раз. На финал этого конкурса в этом году нам удалось вытащить очень известных директоров западных фестивалей: Лондонского джазового фестиваля, Барселонского, страсбургского фестиваля Jazzdor, будут голландские продюсеры и другие профессионалы. Они будут не просто судить наших музыкантов, они выберут конкурсанта для представления России на международных фестивалях.

— Вы пытались связаться с Министерством культуры, встретиться с Мединским?

— Конечно же, мы подавали заранее заявки — за год. Минкульт устраивает тендер, где надо зарегистрироваться, дать техническое задание, устраивается конкурс. В Москве столько всего происходит, что пробиться достаточно сложно. Я пыталась добиться аудиенции с Мединским целый год, но так ее и не получила. Но я очень рада, что Министерство культуры поддержало нашу инициативу с Екатеринбургом, пусть и небольшими средствами. В Московской области очень прогрессивный министр культуры, с которым многие вопросы можно обсудить по мобильному телефону. Капкову мы тоже очень много писали, но случайно встретились на открытии «Гаража», разговорились и уже на следующее утро повстречались в «Кофемании» — несмотря на свою дикую занятость, он уделил 10 минут своего времени. Я надеюсь, проекты с государственной поддержкой — это то, что нам еще предстоит. Мы активно работаем в этом направлении. Например, я задумала идею большого шоукейса русской неакадемической музыки, что-то вроде Moscow Music Week. Конечно, такие проекты возможны лишь с поддержкой государства.

© Усадьба Jazz

— Ты общаешься с устроителями крупных международных фестивалей, много ли среди них примеров абсолютно независимых и коммерчески успешных, которые существуют без государственной и спонсорской поддержки, — кроме фестиваля в Монтре? Мне кажется, что джаз в России сейчас находится в странных отношениях со своей аудиторией. Меня, например, как редактора иногда упрекают, что мое издание мало пишет про джаз. Пишет — просто не читают.

— Наша ситуация, безусловно, сильно отличается от западной. Я сейчас была на джазовом фестивале в Новом Орлеане. Он выглядит как «Нашествие» — на конном ипподроме. Пошел дождь — все в грязи, и толпы людей бредут через нее в резиновых сапогах, никакого эстетства. Парижский джазовый фестиваль, который проводит мэрия города в парке у Венсенского замка, — там столько фри-джаза, столько сложной музыки, ты не представляешь, и ее слушают тысячи людей!

В Европе за 50 послевоенных лет выросло целое поколение поклонников джаза — в основном это люди уже за 40 и старше. Обеспеченные и интеллигентные, которые приходят с детьми и внуками. У нас таких людей очень мало, их практически нет. Мы стараемся увлечь взрослое поколение, и у нас получается — я не знаю больше фестивалей с такой взрослой аудиторией, как у нас. Но нам приходится выходить за рамки жанра и ставить популярные коллективы, ориентированные на молодежь и на креативный класс — они более активны, больше знают музыку. Однако мы не перегибаем палку и пытаемся создать такую атмосферу, чтобы людям было хорошо на фестивале независимо от того, любят они джаз или нет. Делаем акцент на комфорт, на еду, на развлечения для детей и так далее.

У нас в стране очень плохо со вкусом, к сожалению, — люди ничего не знают. Даже в крупных компаниях образованных людей не знают ни одного российского джазового имени — знают только Игоря Бутмана, который у нас выступает в этом году. Игорь — профессионал своего дела, настоящий талант. Но наш средний класс слушает Лепса и Михайлова. Мы в этом смысле делаем сверхпроект, который еще и образовывает людей, показывая им новую музыку и новые имена. Тем не менее аудитория, уставшая от попсы, для нас находится. Основная статья дохода фестиваля — это наши гости, которые покупают билеты за деньги.

Усадьба Джаз-2011Усадьба Джаз-2011© Усадьба Jazz

— Вы объявляете количество посетителей «Усадьбы Jazz» в 30 000 человек — это идеальное или реальное число?

— Реальное. Прошлый год у нас был, что скрывать, провальный — проливной дождь и резкий спад температуры. В первый раз за все время фестиваля. В заключительный день у нас было на фестивале где-то 18 000 человек. Обычно у нас где-то 25—28 000 проданных билетов, около 3000 приглашенных. У нас только около 2000 людей работает на фестивале — промоутеры, музыканты, бармены, сотрудники разных зон, художники.

— Подготовка фестиваля, соразмерного вашему, занимает как минимум год. Вы уже сейчас должны думать о том, что делать в следующем. Как это у вас происходит?

— У нас есть такая проблема — мы проводим фестиваль достаточно рано. Туры, особенно у американских музыкантов, начинаются позже: в конце июня — начале июля. В этом году мы вели переговоры с Брэдом Мелдау, Эсперанцей Сполдинг и Уэйном Шортом, но никто не смог приехать в наши даты. Программа составляется из того, что нам предлагают агенты, кто доступен на этот срок плюс доступность по гонорару. В прошлом году я познакомилась с Норой Джонс — и она очень загорелась приехать в Россию, она же никогда у нас не была. Но у нее гонорар около 200 000 долларов. Если бы были какие-нибудь крупные российские компании, которые поддерживали бы нас из года в год, я бы подписывала контракт в сентябре и могла реализовывать любые идеи. Но мы работаем в таких условиях, когда не знаем, сколько денег будет в бюджете фестиваля, и пытаемся вписаться в рамки прошлых лет.

У меня есть задача, чтобы «Усадьба Jazz» вошла в десятку крупных мировых джазовых фестивалей, состоящих в International Jazz Festival Organization, куда входят фестивали в Монтре, Лондоне, Токио и другие. Чтобы туда войти, с ними нужно быть на одной волне в плане артистов и быть на таком же уровне платежеспособным — например, в прошлом году Нора Джонс была хедлайнером на всех фестивалях. Но пока мы себе не можем это позволить.

Усадьба Джаз-2011Усадьба Джаз-2011© Усадьба Jazz

— Как я понимаю, с русскими спонсорами проблема такая же, как и с русской публикой: они ничего не знают. Для них джаз — музыка незнакомая и нереспектабельная, а респектабелен у них Лепс.

— Да. При этом мы конкурируем за спонсоров с Пикником «Афиши», а в этом году еще и с «Парк Live». Сравнивая нас с ними, спонсоры реагируют не в нашу пользу — понятно, что у этих фестивалей аудитория больше и моложе. И в системах координат людей, которые работают в компаниях, Земфира — это бренд, это то, на что они готовы тратить деньги. А чем мы их можем заинтересовать?

— Какие твои личные итоги этих 10 лет «Усадьбы Jazz» — самые яркие воспоминания, самые удачные выступления?

— Первые три года фестиваль был более интеллигентным — у нас было больше сложной музыки, даже авангард. Каждый раз для меня эти эксперименты были чудовищны, потому что я видела, как 100 человек слушают эту музыку раскрыв рот, а остальная тысяча разворачивается и уходит с площадки за пивом. Но важно было, что за первые два года мы вывели джаз из подвалов, клубов и дали возможность нашим музыкантам выступить перед широкой аудиторией. Мы вернули многих наших музыкантов, которые были прославлены в 1970-е и которых мы потеряли после развала Союза. У нас выступали Ганелин, Тарасов, Татевик Оганесян, Левиновский, Чижик и многие другие. Тогда аудитория фестиваля была немного другая — к нам приходило много диссидентов, стильных таких людей прошлого века. На фестивале можно было встретить, например, писателя Василия Аксенова, который очень любил джаз, актеров Александра Филиппенко и Алексея Петренко.

Усадьба Джаз-2009Усадьба Джаз-2009© Усадьба Jazz

Потом нам надо было расширяться, и формат у нас поменялся — стало больше проектов со звучанием попроще, больше бигбендов, больше традиционного звучания, музыканты появились гораздо более известные. Первой иностранной звездой у нас был Маркус Миллер, потом были Brand New Heavies, Брэнфорд Марсалис, Джон Скофилд, Pink Martini, Ришар Бона и много других знаковых имен. Потом появилась сцена для электронной музыки — на которой в прошлом году у нас выступал Мэтью Херберт, а в этом году будет Jaga Jazzist. Мы открыли тему 50-х и свинга раньше, чем фильм «Стиляги», — сделали целую площадку для танцев под эту музыку: там своя атмосфера и свои люди, которые покупают билеты только на эту площадку, — девушки в платьях в горох и мужчины на «Харлеях» в косухах. Я очень рада, что мы дали этому место.

Много есть что вспомнить. Когда мы делали альбом, посвященный десятилетию фестиваля, я сама поразилась количеству музыкантов, которых мы привезли за это время, — около 500 коллективов. Представляешь, какой огромный объем музыки мы пропустили через себя и выдали в эфир!


15 и 16 июня «Усадьба Jazz» проходит в Архангельском, а 13 июля — в усадьбе Расторгуевых-Харитоновых в Екатеринбурге

Комментарии
Сегодня на сайте
Мужской жестКино
Мужской жест 

«Бык», дебют Бориса Акопова, получил главный приз «Кинотавра». За что?

19 июня 201915870
Рижское метроColta Specials
Рижское метро 

Эва Саукане реконструирует советскую утопию — метрополитен в Риге, которого не было

19 июня 201912780
Что слушать в июнеСовременная музыка
Что слушать в июне 

Детский рэп Антохи МС, кинетическая энергия Дмитрия Монатика, коллизия Муси Тотибадзе и еще восемь российских и украинских альбомов, которые стоит послушать

19 июня 201916820