4 сентября 2013Современная музыка
37410

Яогунь, или Рок в Китае

Лидер заслуженной китайской рок-группы P.K. 14 Ян Хайсонг рассказал о том, как трудно было рокеру в Нанкине и чем он обязан Виктору Цою

текст: Денис Бояринов

Рок в Китае называют «яогунь» — yaogun, и появился он не так давно — в 1986-м, когда певец Цуй Цзянь, местный Боб Дилан и Джон Леннон в одном лице, исполнил знаменитую песню «Ничего нет», ставшую гимном студенческих волнений конца восьмидесятых. Кстати, Цуй Цзяня можно назвать и китайским Цоем, потому что по отцу он — кореец.

Заслуженная китайская группа P.K. 14, собравшаяся в 1987-м, играет рок, похожий на русский и чем-то обязанный Виктору Цою. Несмотря на то что молодые китайские музыканты почти поголовно переключились на английский, для участников P.K. 14 по-прежнему важно в песнях послание — тексты, которые лидер и вокалист группы Ян Хайсонг, в жизни похожий на тихого учителя географии, кричит на мандаринском языке. Для его поколения, нынешних 30-летних и 40-летних, рок был верой, которую они не могут предать. Познакомившись с Яном Хайсонгом во время фестиваля Vladivostok Rocks, ДЕНИС БОЯРИНОВ записал его рассказ о новом альбоме «1984», записанном P.K. 14 со знаменитым саунд-продюсером Стивом Альбини, и о прошлом и настоящем яогуня. Судя по его рассказу, у китайского рока и русского времен его расцвета в 1980-х очень много общего.

© P.K.14

Первая волна рок-музыки поднялась в Пекине и Шанхае в начале 1980-х. Стали появляться китайские группы, которые были преимущественно хеви-металлические. Я начал слушать китайский рок где-то в 1983-м — тогда мне было 20 лет. Я ловил эти группы на радио. Тогда же стали появляться кассеты, на которых записывались западные группы. Кассеты были дешевы, и на них можно было найти любую музыку. Они расходились из рук в руки. Мы многому научились благодаря этим кассетам.

Когда я начал играть на гитаре, я стал играть шестидесятнический рок — музыку хиппи, потом перешел к панку — Clash и Ramones. Группу P.K. 14 я основал, чтобы играть только постпанк — в стиле Joy Division, Cure, Siouxsie and the Banshees и Bauhaus.

Мой партнер по группе — басист А Донг переехал в Нанкин в 1986-м и основал там свою группу Shit Dog — они играли злой хардкор. P.K. 14 и Shit Dog были самые большие рок-группы в Нанкине, хотя мы, конечно, были и остаемся в андеграунде. Когда группа А Донга распалась, мы стали играть вместе.

P.K. 14 — «Behind All Ruptures»


Власти Китая никогда не приветствовали рок-музыку. В 1980-е она существовала на полулегальных условиях. Но для моего поколения рок был как религия. Рок-музыка — это была возможность оказаться в другом мире, абсолютно противоположном тому, в котором живет большинство китайцев. Те, кто выбирал рок, отказывались жить в «нормальном» мире. Они сидели целыми днями, запершись дома, и играли на гитарах. Пропускали мимо ушей то, что им твердили учителя и родители. Все мои друзья, которые слушали рок, в свои 20 и 30 жили без работы. Они не смогли бы никуда устроиться, да и не хотели. Зарабатывали от случая к случаю. Жили впроголодь. Копили деньги на кассеты и CD. Это была трудная жизнь.

Когда мы начинали играть — в конце 1980-х — никаких рок-клубов в Нанкине не было. Мы играли в случайных барах. Всю аппаратуру приносили сами — инструменты, усилители, колонки, абсолютно все. Это был полный DIY (do-it-yourself. — Ред.). Бывали такие истории, что мы успешно выступали и договаривались с владельцем выступить в следующую субботу. Приходили через неделю, а он нам говорил: нет, я передумал, мы не хотим тут никакого шума. Люди не покупают пиво из-за вашей музыки. Врал нам в лицо. Мы говорили — хорошо, разворачивались, нагруженные оборудованием, и уходили искать другой бар. Таких случаев было много. Выступали мы бесплатно — за вход денег не брали. Нам было трудно — поскольку в Нанкине музыкальная сцена не так развита, как в Пекине или Шанхае. Мы не могли найти человека, который бы стал нашим промоутером или директором. К тому же Нанкин — маленький город по китайским меркам, там живет около 8 миллионов человек.

Те, кто выбирал рок, отказывались жить в «нормальном» мире.

Сейчас дела в Китае с рок-музыкой стали намного лучше. Намного-намного. Сейчас в Пекине есть уже где-то около десятка площадок, которые специализируются только на рок-музыке: это бары, клубы или залы. В 2004-м P.K. 14 поехали в свой первый тур по Китаю; мы дали 21 концерт в разных городах — самых маленьких, даже не столицах провинций. В некоторых городах мы были первой рок-группой, которая приезжала с гастролью. С тех пор мы уже четырежды ездили с турами по Китаю, и с каждым разом городов в нашем расписании становится все больше. Скоро мы поедем в очередной тур с новым альбомом «1984» — в нем уже 32 города, в некоторых мы никогда прежде не были. Ситуация улучшается — появляются новые площадки, люди, которые ими занимаются, становятся более профессиональными. Все развивается, и очень быстро.

Стиву Альбини мы просто написали письмо. Потому что мы давно мечтали о том, чтобы нас записал Альбини. Мы большие поклонники его групп Shellac и Big Black.

Все наши предыдущие пластинки мы записали со шведским продюсером Хенриком Ойей, и эта тоже не исключение — мы доводили ее до ума в Швеции. Но нам очень хотелось поехать в Чикаго и реализовать мечту. Нас поддержал наш лейбл Maybe Mars, один из двух китайских рок-лейблов, — дал бюджет. Мы написали письмо, представились, узнали расценки — на ваши деньги это примерно 50 тысяч рублей за один день сессии. Согласовали график — это было самым трудным. Мы записались у Альбини за 5 дней. До этого он писал сольный альбом Ким Дил из Pixies. А после поехал в тур с Shellac. Это было счастьем — работать с одним из лучших саунд-инженеров мира.

Нам есть что сказать, что спеть и что прокричать — и мы хотим, чтобы нас понимали в нашей стране.

В Китае большинство групп, особенно молодые, предпочитают английский. Их можно понять — это международный язык для рок-музыки. Я пишу и пою тексты на мандаринском. Так сложилось с самого начала — и это для нас естественный путь. Нам есть что сказать, что спеть и что прокричать — и мы хотим, чтобы нас понимали в нашей стране.

К тому же то, что мы поем на родном языке, совершенно не означает, что мы не будем поняты жителями других стран. Например, два моих любимых русских исполнителя — это группа «Кино» и Владимир Высоцкий, которые пели на русском. Может быть, я не понимаю все, о чем они поют, но я очень хорошо это чувствую.

Кроме того, у большинства китайских рок-групп плохой английский, просто ужасный. Они поют на Chinglish. Ни о чем. Отстой.

Многие люди в Китае считают, что мы исполняем политизированные песни. Но мы не выступаем в песнях с критикой коммунистической партии, мы поем о том, что нас окружает, — о повседневной реальности. Для нас все — политика.

Одна из наших самых известных песен, «This Red Bus», была вдохновлена группой «Кино». Мой друг показал мне перевод песни «Электричка» — о том, что поезд везет меня туда, куда я не хочу. Я был невероятно восхищен этим образом — и написал свою песню примерно о том же.

Наш новый альбом называется «1984». Как книга Джорджа Оруэлла — и уже по названию можно понять, о чем этот альбом. Оруэлл нарисовал в своей книге мрачную картину будущего, но для нас в Китае «1984» — это самое настоящее.

Послушать альбомы P.K. 14 можно здесь.

© Matthew Niederhauser
5 лучших новых китайских рок-групп по версии Яна Хайсонга

WangWen
Построк из Даляня.

8 Eye Spy
Ноу-вейв из Нанкина.

Carsick Cars
Нойз-рок из Пекина.

The Fallacy
Постпанк из Хэнаня.

Skip Skip Ben Ben
Шугейз из Пекина.

Комментарии
Сегодня на сайте
Мужской жестКино
Мужской жест 

«Бык», дебют Бориса Акопова, получил главный приз «Кинотавра». За что?

19 июня 201915910
Рижское метроColta Specials
Рижское метро 

Эва Саукане реконструирует советскую утопию — метрополитен в Риге, которого не было

19 июня 201912820
Что слушать в июнеСовременная музыка
Что слушать в июне 

Детский рэп Антохи МС, кинетическая энергия Дмитрия Монатика, коллизия Муси Тотибадзе и еще восемь российских и украинских альбомов, которые стоит послушать

19 июня 201916840