Снятая в Лувре «Франкофония» Александра Сокурова не так уж связана с «Русским ковчегом», несмотря на кажущееся концептуальное сходство. Хотя, конечно, в обеих картинах речь идет о том, как соотносятся искусство, история и человек. В отличие от бесшовного «Ковчега», новая работа Сокурова — коллаж из разных аудиовизуальных форматов, от старой хроники до видеочата; сам автор присутствует не в виде бесплотного закадрового голоса, а зримо. Собственно, вокруг его фигуры построена эта картина, более всего близкая к жанру киноэссе. Из своего кабинета режиссер разговаривает по скайпу с неким капитаном Дерком, везущим сквозь шторм неназванную коллекцию произведений искусства (вот он, ковчег), который регулярно пропадает из сети, разваливаясь на пиксели; пытается разбудить усопших русских писателей; ведет диалоги с историческими и мифическими персонажами, которые появляются в стенах Лувра. История представлена симультанно, исторические эпохи отделены друг от друга только монтажной склейкой, а чаще не отделены вовсе: солдат вермахта бежит вдоль пробки на набережной Тюильри, Наполеон разглядывает Нику Самофракийскую, появившуюся во дворце при Третьей республике («Это уже после вас», — поясняет ему Сокуров из современности), в кадре иногда мелькает хлопушка. Да и в самих залах Лувра античность встречается со Средними веками и Новым временем. Культура — не только процесс, но и результат.
Ведущая из множества сюжетных линий — Париж под оккупацией. Директор Лувра Жак Жожар, не сбежавший из города с приходом немцев, продолжает работать под надзором графа Вольф-Меттерниха, откомандированного рейхом на защиту культурных ценностей от разграбления. Сокуров сопоставляет судьбу «открытого города» Парижа и блокадного Ленинграда, потерявшего сотни тысяч жизней, но не выносит исторических оценок. Мы так и не узнаем, что выберет капитан Дерк — сбросить с борта ценный груз или пойти ко дну вместе с ним.
