«Фиалка», блокчейн и другие шифровальные тайны

Ирина Актуганова о Музее криптографии

текст: Ирина Актуганова

«Музей криптографии — первый важный совместный проект компании “Криптонит” и государственной корпорации “Ростех”», — написано на сайте научно-производственной компании «Криптонит». Его начали делать в 2019 году, когда концерн «Автоматика» (входит в ГК «Ростех») передал свое историческое здание и коллекцию шифровального оборудования и документов для организации музея. Компанией-учредителем музея выступила НПК «Криптонит», занятая в области криптографии, телекоммуникации, управления большими данными, машинного обучения и информационной безопасности.

Музей разместился на территории концерна «Автоматика» в здании, где с 1955 года работал Научно-исследовательский институт автоматики. Здесь разрабатывалась аппаратура для шифрования телефонной связи. До этого в здании находилась спецлаборатория № 8 — знаменитая «Марфинская шарашка», организованная в 1948 году на базе спецтюрьмы № 16. В ней работали создатели систем отечественной засекреченной связи, шифротехники и криптографии.

Как видно из этой справки, речь идет о классическом корпоративном музее, коим должна обладать сегодня каждая солидная компания. Музей для компании — это, с одной стороны, конечно, баловство. С другой стороны, он берет на себя функции коммуникации, представительства и профориентации. Маркирует не только вес компании, но и ее укорененность. Встраивает ее в дискурс. Подчеркивает благородство происхождения и значимость миссии.

© Предоставлено пресс-службой Музея криптографии

В мире, говорят, всего два аналогичных музея, и оба они ведомственные. Тот, что в США, принадлежит Агентству национальной безопасности, находится между Балтимором и Вашингтоном на территории, занятой военными, и закрыт на реновацию до весны 2022 года. Британский Дом-музей раскрытия кодов Второй мировой войны разместился в Блетчли-парке, также известном как Station X, — особняке, расположенном в Блетчли в городе Милтон-Кинс. Здесь располагалось главное шифровальное подразделение Великобритании — Правительственная школа кодов и шифров, где была спланирована операция «Ультра» по дешифровке сообщений «Энигмы». Наш Музей криптографии, разместившийся в здании бывшего почтового ящика на территории концерна «Автоматика», наследующего засекреченному НИИ автоматики, — это симметричный ответ нашим бывшим союзникам по антигитлеровской коалиции.

За последние 10–15 лет в России сформировались своего рода музейно-корпоративный стиль и пул проектировщиков, реализующих по всей стране похожие друг на друга музеи. Обычно заказчиками выступают руководители компаний, и задачу для проектировщиков они ставят противоречивую: «Был давеча у партнеров, у них есть музей. Хочу такой же, но чтобы было круче. Но только точно такой же».

То, что корпоративные музеи сегодня довольно добротные, с дизайном и технологиями, но в целом одинаковые и какие-то брутальные, — это заслуга заказчиков, в основном авторитарных мужчин возраста 60+, совместно с проектировщиками выработавших этот корпоративный стандарт, который закрепляется еще и конкурсом на лучший корпоративный музей России.

То, что руководству «Криптонита» пришла идея позвать делать музей Лиду Лобанову из Политеха, а Лида собрала свою команду, а не наняла проектное бюро, — это событие вроде бы частное, однако именно оно, возможно, переломит сложившийся тренд.

Отказ от корпоративного стиля сразу же придал музею другой статус, он стал музеем научно-технологическим. Собственно, гости и не поняли, что присутствуют на открытии музея НПК «Криптонит». Ну я, во всяком случае, не поняла.

© Предоставлено пресс-службой Музея криптографии

На открытии Музея криптографии на Ботанической улице встретились, кажется, все, кто успел поработать за последние 10 лет над образом главного технического музея страны. Пришли поздравить Лиду Лобанову с командой и посмотреть, каким мог бы быть Политех на Лубянке, если бы он случился.

Конечно, у каждого Политех свой. Этот ставший мечтой музей уже столько лет живет и эволюционирует в подсознании его бывших и настоящих сотрудников, что неизбежно в ближайшие годы в России должно открыться несколько научно-технологических музеев, в которых последовательно будут закрываться гештальты Политеха. Еще такая мысль: думаю, что музейный проектировщик должен быть больше себя как проектировщика. Ну то есть, чтобы получился хороший музей, авторы не должны заниматься только проектированием музеев, а чтобы музей интересно работал, его сотрудники не должны быть только музейщиками. И вот в Музее криптографии мы видим такое удачное сочетание обстоятельств — на создание музея пришла команда, которая делала огромный, самый главный и, как им ставили задачу, самый лучший музей мира. Музей не по их вине пока так и не построен, зато сами участники команды за эти годы стали компетентными и очень успешными в ярких проектах из смежных областей. Директор музея Лида Лобанова — в прошлом руководитель направления в Политехническом музее, куратор музейного профиля магистерской программы «Трансмедийное производство в цифровых индустриях» НИУ ВШЭ и сооснователь выдающейся межмузейной проектной школы «Каскад» для подростков. Автор экспозиции Анна Титовец — независимый куратор в области искусства новых медиа, медиа/видеохудожник, тоже в 2016—2017 годах сотрудничавшая с Политехом в качестве куратора ежегодного Фестиваля науки и искусства Политеха.

Музей криптографии оказался переполнен масштабным гештальтом Политеха и личными проектными компетенциями авторов. Он как бы не вмещает сам себя, и этот эффект создает некую хорошую избыточность, которая проступает за всеми формальными решениями: слишком много контента, слишком много экспонатов, слишком много разнообразного дизайна. Но это не тот избыток дизайна, что частенько встречается в музее и который обычно для красоты, что бы это ни значило. Это визуальная избыточность — от желания интересным образом вместить все содержание. Но главное, что бросается в глаза, — это редкая логика и внятность экспозиции. Такой степени простоты без оболванивания можно добиться только в одном случае: когда понимание предмета настолько отчетливо, а воспринимаемый авторами контекст настолько широк, что все это легко компактно упаковать и изложить при помощи обыденного языка и набора метафор. Автор экспозиции Анна Титовец на 2000 квадратных метров полностью раскрыла тему шифрования.

Первое, что сразу от входа в экспозицию выдает нестандартный подход, — это обратная хронология экспозиции: прием не очевидный, но для меня сработал хорошо. Не через актуальность, а через личный опыт и доверие. Меня подкупила стена из мониторов 90-х годов на входе с событиями начала массовой компьютерной эры — запуск первой российской академической сети «Релком», изобретение Mosaic — первого популярного браузера, регистрация доменной зоны.ru. Нахлынули милые воспоминания о том, как получали/отправляли почту по протоколу UUCP, как зачарованно смотрели в черный досовский экран, по которому бежали две зелено-сине-красные (мне больше всего нравились зелененькие буковки) строки под свист и скрежетание телефонного эфира. Как вручную кодили первые простенькие html-сайты, как ночи напролет резались в Doom II… 486-й процессор был настоящим зверем.

© Предоставлено пресс-службой Музея криптографии

Растроганная уже во входной зоне, я через арку в форме замочной скважины (образ понятен, но не понравилось) отправилась в первый неоновый зал «Криптография в цифровую эпоху», посвященный современности. Тут все актуальное и узнаваемое: кодировки, эмодзи, браузеры, ключи шифрования, блокчейн, токены, интернет вещей — все хорошо и понятно объяснено при помощи интерактивных экспонатов, инфографики и мультимедиа. Плотность застройки и материала высокая, но зато много ниш и закоулочков, где можно удобно посидеть перед экраном и все обстоятельно изучить. Часа два здесь можно провести спокойно. Знания о современном мире коммуникационных технологий укладываются в голове по своим полочкам: есть код, а есть шифрование, вот так оно работает, а вот тут и там применяется. И если заранее не знать, что впереди у вас два зала на первом этаже, а потом еще и второй этаж, то вроде ты уже и удовлетворен посещением. Но оказывается — это только начало. Далее история про шифрование разматывается, как клубок, и чем дальше, тем интереснее: меняются цвет и характер интерьеров, не знаешь, чего ждать за углом, потом уже начинаешь догадываться и так сам себе: «...а Шеннон есть? А есть». Вот его кабинет. Да тут не только Клод Шеннон, но и Владимир Котельников со своим кабинетом. Но как же я благодарна куратору Анне и дизайнерам из «Планеты 9», что кабинеты эти сделаны культурно, без бутафорского гиперреализма, который так любят российские музеи и бюро Lorem Ipsum.

«О'кей, — думаешь, — а как же разведчики?» И они тут — раздел «Улица Рихарда Зорге». А за ним — знаменитая «Энигма». Все есть.

В экспозиции музея — несколько десятков экспонатов, архивные документы и более 130 инсталляций. Кульминацией маршрута является инсталляция, посвященная легендарной шифровальной машине «Фиалка» (М-125), изобретенной в СССР после Второй мировой войны и несколько десятилетий использовавшейся странами Варшавского договора. До 2020 года вся информация об устройстве и его внешний вид были засекречены.

Музей гордится своей небольшой коллекцией оригиналов шифровальной техники. Говорят, что ни в каком другом музее страны их не встретишь.

В конечном итоге посетителя проведут до самых основ — до протокриптографии, до шифров и приспособлений, созданных полководцами Древнего мира Энеем Тактиком, Полибием и Гаем Юлием Цезарем, до передачи тайных посланий при помощи куриного яйца или листьев деревьев, до магических акростихов.

Помимо разматывающейся в прошлое нити рассказа о криптографии история еще ветвится в стороны. У экспозиции достаточно сложная структура. При обилии материала и изобилии инсталляций она не всегда очевидна, хотя, возможно, надо просто провести в музее значительно больше времени. Авторы говорят, что по их оценке, чтобы внимательно изучить экспозицию, необходимо 14 часов.

Но это значит, что в Музей криптографии можно приходить не один раз.


Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Марш микробовИскусство
Марш микробов 

Графика Екатерины Рейтлингер между кругом Цветаевой и чешским сюрреализмом: неизвестные страницы эмиграции 1930-х

3 февраля 202211479