Взлеты и падения искусств в (не)интересные времена

Кристоф Бюхель. «Barca Nostra»© Венецианская биеннале

Эта площадка уверенно лидирует в биеннальном рейтинге.

Снаружи, на берегу искусственной акватории Арсенала, Ругофф водрузил «Ноев ковчег» — проект Кристофа Бюхеля «Barca Nostra». При ближайшем рассмотрении ковчег оказался остовом рыбачьей лодки, затонувшей в 2015 году по пути из Ливии в Италию: на борту судна, рассчитанного на команду из 15 человек, находилось 800 беженцев… Поднятый со дна корабль-призрак — настоящий знак memento mori среди роскошных многоэтажных яхт и легкомысленных гондол. Кто-то ужаснулся, ну а большинство ничего не поняло. Можно сказать, что Бюхель поставил зрителей лицом к лицу со смертью. Но, как горько заключил куратор Венсан Оноре, посетители биеннале задерживаются у барки буквально на мгновение — «для того чтобы сделать на ее фоне очередное селфи».

В стенах старинного здания из рыжего битого кирпича Ральф Ругофф выстроил увлекательное шоу, причем больше всего на выставке новых медиа, объектов и инсталляций. Зрительское внимание сегодня завоевывается иммерсивностью, и искусство продолжает активную экспансию на смежные территории.

Если на прошлой биеннале было много игровых, легкомысленных, мягких текстильных объектов, то в этот раз все «по-взрослому». Нынешнюю биеннале я бы назвала «фигуративной», главная ее тема — человек и его самоидентификация в пространстве и во времени.

Сунь Юань, Пэн Юй. «Can't help myself»© Francesco Galli

Пожалуй, одной из самых прозвучавших работ основного проекта биеннале оказалась пара роботов-перформеров, созданных для Джардини китайскими художниками Сунем Юанем и Пэн Юй. В огромном стеклянном кубе они поместили похожего на миниатюрный экскаватор робота-уборщика, который, будто исполняя некий таинственный ритуальный танец, красивый и сложный в своей искусной пластике, большой мягкой щеткой сгребает под себя растекающуюся жирной бордовой лужей субстанцию, похожую на кровь. Он же, ударяя щеткой в пол, разбрызгивает эту жидкость на стены. Плотная толпа людей, стоящих вокруг, наблюдает за этим странным механическим балетом. «Can't help myself» — так называется эта работа, впервые выставленная в нью-йоркском Музее Гуггенхайма в 2016 году. Робот-перформер — посланник искусства нового времени... Комментируя эту работу, куратор Музея Гуггенхайма Хью Ванг задается вопросом: «Кто в конце концов более уязвим: несовершенный человек, создающий совершенного робота, или же совершенный робот, управляемый несовершенным человеком?»

В Арсенале под прозрачным саркофагом Сунь Юань и Пэн Юй установили большой императорский римский трон из белого (под мрамор) силикона — реплику основания монумента Аврааму Линкольну в Вашингтоне (Dear (2015)). Трон пуст, лишь черный резиновый шланг, выходящий из его недр, свернулся клубком на холодном сиденье. На первый взгляд, тут ничего не происходит, но инсталляция непрерывно звучит. Ровное шипение разносится далеко по павильону. Привлеченные звуком, собираются зрители. Шипение усиливается, внезапно шланг подскакивает и начинает бешено извиваться, мощные струи воздуха хлещут по стенам куба и оставляют между зрителями и троном следы на стекле. Через минуту в шланге кончается давление, и он засыпает, обессиленный, в новой нелепой позе. Эта работа китайских художников заставляет задуматься сразу о многом: о природе власти, об истории — прошлой и будущей, о Дионисийских играх и оплодотворении (с этого самого трона?) окружающего мира.

Пройдя Арсенал насквозь, мы выходим на улицу, восстанавливаем силы и отправляемся вдоль залива смотреть национальные павильоны.

Понравился материал? Помоги сайту!