15 октября 2021Театр
23360

Пока все свободны

«На всякого мудреца» Константина Богомолова в Театре наций

текст: Алена Карась
Detailed_picture© Ира Полярная / Пресс-служба Театра наций

Смелость, сатирический пыл и прямота высказывания всегда зависят от самого художника, но в случае со спектаклем Константина Богомолова «На всякого мудреца» большую роль играет рама, обрамляющая полотно. Рама, впрочем, тоже выбрана художником, но уже не одним. Богомолов — при своем умении сочинять хлесткие, полные яростного сарказма опусы — всегда был фигурой романтической, включавшей обстоятельства своей жизни в смысловые сюжеты спектаклей.

«Идеальный муж», только что снятый Сергеем Женовачем с репертуара МХТ им. Чехова, разошелся на цитаты благодаря постам Богомолова в Фейсбуке еще до выхода премьеры. Все, пишущие о «Мудреце», сравнивают новое сатирическое ревю с предыдущим. Схожести в них столько же, сколько и различий: мхатовский спектакль 2013 года позволял заглянуть в роскошную жизнь высшего общества, туда, куда не ступала нога большинства соотечественников, — хоть в «Пушкин», хоть в Vogue Café на Неглинной. Режиссер язвительно разделял публику на простодушных потребителей и посмеивающихся над ними интеллектуалов.

Новый спектакль Богомолова выглядит мрачнее и аскетичнее. Стильный кирпичный лофт с большими окнами сценографа Ларисы Ломакиной вмещает в себя бедненькую квартиру Глумовых на Малой Бронной (напомню, что сам режиссер возглавляет сейчас Театр на Малой Бронной); роскошный пентхаус Мамаевых, куда мамаша Глумова приглашена исполнить свои песни, а на самом деле поет репертуар Вероники Долиной (теперь она, а не Булат Окуджава представляет в сатирическом мире Богомолова приторно-сладкое ханжество московской интеллигенции 60-х — 80-х годов); кабинет крупного чекиста Ивана Ивановича Крутицкого на Лубянке; приемную Мамаевой в правительстве и хоспис «Волшебная гора» (еще одна «пасхалка», отсылающая к спектаклю Богомолова по мотивам романа Томаса Манна); лагерь под Магаданом, куда сослали молодого модного актера Курчаева (накануне уже проплаченного концерта в Большом — Мамаев делает для него то, что Филипп Киркоров сделал для своего любимца Данилы Козловского) за распущенность и нелояльность власти.

© Ира Полярная / Пресс-служба Театра наций

В этом скромном элегантном пространстве ловушка уготована для всех. И для режиссера, который едва ли не впервые включил себя в список ее жертв (ничем не руководил, был свободен, ходил на Болотную, мечтал о европейской славе, думал о квартире в Берлине — теперь не то), и для актеров, и для зрителей. В финале спектакля под песню из «Вокзала для двоих» осужденный Курчаев (Даниил Чуп) бежит, опаздывая на утреннюю поверку, подгоняемый своим покровителем и любовником, главой корпорации «Роскурица» Мамаевым (Александр Семчев), а навстречу их мелодраматическому бегу в проходах партера уже выстраиваются участники спектакля, отзываясь при поверке на свои подлинные имена.

В мире, который Богомолов выстраивает через восемь лет после триумфа своего предыдущего сатирического ревю, никакого разделения нет: «все там будем» — точно говорит нам режиссер, мрачно и сардонически улыбаясь. Спектакль длится больше трех часов с двумя антрактами (первому предшествует электронная строка «Пока все свободны»), обитатели партера с наслаждением заглядывают в примыкающий к залу ресторан «Корш».

© Ира Полярная / Пресс-служба Театра наций

Рассказывая историю восхождения инфантильного плюшевого мальчугана в политическую элиту страны, он лишает Глумова (Александр Новин отлично играет циничное ничтожество) того романтического ореола, который давал ему Островский, наделив своего протагониста Дневником. В сюжете, написанном режиссером (здесь — помимо его собственных едких реприз и горестных заметок — осколки классических пьес от «Чайки» до «Укрощения строптивой» и Достоевского), у Глумова никакого дневника, тайного места подлинных мыслей и чувств, быть не может. Его место занимает телеграм-канал «Лейся, говно», стать автором которого его приглашают Голутвин (Иван Тарасов) с Курчаевым, молодым актером, окончившим Киевский театральный институт имени Карпенко-Карого. Этот «украинский след» еще раз возникнет в самом финале, когда Мамаев — Александр Семчев в элегантном зимнем пальто приедет в магаданский лагерь для свидания со своим протеже и привезет ему киевские котлетки от мамы из Киева. Львовский мальчик удивится, как его туда пустили, и узнает, что его родной город отдали Польше, а вот Киев — наш. На экране титр — 2025 год.

Спектакль Богомолова становится идеальным зеркалом, отражающим публичную жизнь современной России.

В плюшевом мире («Плюшевый, я плюшевый!» — хит, якобы прославивший Курчаева и который он поет, чтобы докричаться до лагерной переклички) все перетекает одно в другое, и инфернальный Крутицкий — Богомолов в ответ на вопрос Глумова, как он стал чекистом, рассказывает об универсальной природе Власти, которая как Бог — всегда едина. И потому он, плоть от плоти власти, орет в телефонную трубку на свою жену, пытающуюся спасти эпилептическую дочь-лесбиянку Катю (Александр Волочиенко создает забавное и местами трогательное бородатое расплывшееся существо), нарушившую правила одиночного пикета, потому что к ней, видите ли, пристал пьяный в хлам Курчаев.

Ни Мишустин, ни тем более Сурков, в проектах которого вся эта артистическая молодежь якшалась в конце нулевых, ни даже Владимир Владимирович («Прекрати звонить начальнику!») не помогут дочери матерого эфэсбэшника. Олигарх Мамаев тоже не станет выгораживать зарвавшегося протеже и потребует для него справедливого наказания — так что парнишка отправится в Магадан. А бородатую дочку Крутицкого женишок Глумов изнасилует-таки прямо в камере на Лубянке под текст из «Укрощения строптивой», сделав ее вполне довольной женой и матерью его детей.

Кстати, необычайно раздавшаяся от переизбытка моральных принципов бардовская певица и мама Глумова в блестящем исполнении Леры Горина, кажется, все-таки согрешила с Мамаевым, братом-близнецом ее мужа-ботаника. Умирая, она отправляется в зал, на то самое место, с которого начала свою игру жена Крутицкого — Турусина в огромном парике (кто сразу догадался, что эта роскошная монстрила — Игорь Миркурбанов, тот сам — монстр).

© Ира Полярная / Пресс-служба Театра наций

Феноменальный по своей беспощадной издевательской силе, спектакль Богомолова становится идеальным зеркалом, отражающим публичную жизнь современной России (и куда бы он мог уехать с таким сатирическим даром?). Ни в ком и ни в чем не видя добра, он давно пишет свой глумовский дневник — только теперь за такие остервенелые заметки язвительного ума приходится платить собой, своей включенностью в безнадежный круг. Его Крутицкий выслушивает трепещущие голоса Курентзиса (убийственная пародия Александра Шумского не столько на самого дирижера, сколько на служителей его культа) и… Богомолова, молящих облагодетельствовать посещением, тихо и страшно говорит о рвотном отвращении, которое у него вызывают персонажи этого высшего общества, мечтательно глядит в туман над Лубянкой, различая в нем силуэт железного Феликса. Когда же Мамаева (Наталья Щукина точна в мягкой, завораживающей, ничем не выдающейся манере интонирования, свойственной крупным государственным чиновницам) яростно пытается отстоять свою сексуальную власть над Глумовым, волнуясь, в порыве похотливой лести читает монолог Аркадиной, обращенный к Тригорину: в нем слышится горечь успешного режиссера, тоже превратившегося из строителя своей судьбы в пассивный объект чьих-то притязаний.

Конечно, любопытно, что станет со всем этим комплексом ощущений, когда Константин Богомолов, (по стечению обстоятельств или преднамеренно) игравший несколько премьерных спектаклей, уступит роль репетировавшему ее Виктору Вержбицкому. Вержбицкий — близкий ему актер, но не автор. И функция автора ему неинтересна. Что займет место слез, блестевших в глазах Богомолова, когда он тихо орал о нравах нынешних «элит» и о бессмысленности всякой борьбы, ибо Власть, как Бог, едина, пока неизвестно. Подождем.


Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Дни локальной жизниМолодая Россия
Дни локальной жизни 

«Говорят, что трех девушек из бара, забравшихся по старой памяти на стойку, наказали принудительными курсами Школы материнства». Рассказ Артема Сошникова

31 января 20226465
На кораблеМолодая Россия
На корабле 

«Ходят слухи, что в Центре генетики и биоинженерии грибов выращивают грибы размером с трехэтажные дома». Текст Дианы Турмасовой

27 января 20226576