19 февраля 2019Современная музыка
56100

Дыра, из которой сквозит будущее

Ник Завриев объясняет, в чем состоит феномен дуэта Autechre — британских звезд электроники, которых сравнивают с Шёнбергом и Колтрейном

текст: Ник Завриев
Detailed_picture© Getty Images

За свою 30-летнюю историю британский лейбл Warp Records выпускал очень разную музыку. В его каталоге были и техно, и хип-хоп, и рок, и современный соул, и даже неоклассика. Но все же три главные звезды Warp появились из одной и той же среды, именуемой intelligent dance music. Карьеры Aphex Twin, Boards of Canada и Autechre идут совсем разными траекториями. Aphex Twin с конца девяностых успешно разыгрывает образ эксцентричной поп-звезды. Boards of Canada превратились в затворников (минимум публичности и редкие, но яркие пластинки). Autechre же выбрали самый необычный путь — они будто бы постоянно прощупывают границы дозволенного. Их музыка звучит настолько дегуманизированно, что кажется, будто за них уже давно сочиняет компьютер. Они дают концерты в полной темноте и выпускают альбомы длиной по восемь часов, а их последний релиз, вышедший пару недель назад, и вовсе представляет собой пакет из 19 (!) концертных записей длиной примерно по часу каждая. И все это никак не мешает группе постоянно находиться в сфере внимания медиа. Их многочисленные записи тщательно анализирует авторитетная пресса, а сама группа выступает в хедлайнерских слотах больших фестивалей. В чем феномен Autechre и как он возник? Попробуем проследить их путь по шагам.

Autechre всегда отделывались комментариями в духе «это просто звуки и буквы».

Как это часто бывает, начало карьеры не предвещало никаких авангардных глубин. Шон Бут и Роб Браун были обычными парнями из манчестерского пригорода Рочдейл. Они увлекались хип-хопом и граффити и ходили на танцевальные мероприятия, где в конце восьмидесятых только-только начинал играть эйсид-хаус. «История у нас довольно типичная, — вспоминает Шон Бут, — мы познакомились через общего друга, начали вместе записывать диджейские миксы, потом к этому добавились сэмплы и драм-машины». Вооружившись простейшим сэмплером Casio и драм-машиной Roland TR-606, которую тогда можно было купить за копейки, Шон и Роб стали делать первые записи.

Их первая пластинка — двухтрековый сингл Autechre «Cavity Job», изданный в 1991-м безвестным лейблом Hardcore Records, не содержит ни намека на будущее интеллектуальное величие и звучит как самодеятельная версия ранних The Prodigy. Еще одну запись из того времени взялся издать их приятель — манчестерский диск-жокей Энди Мэддокс (решивший по такому случаю запустить собственный лейбл SKAM), и вот с этой пластинки, названной «Lego Feet», и стоит отсчитывать реальную историю дуэта. В этой несколько наивной электронике даже можно расслышать ранние версии треков, позже переработанных для Warp Records и ставших классикой.

Электроника явно удавалась друзьям лучше, чем рейв, но вот название было решено все же позаимствовать из рейв-ипостаси. О смысле слова Autechre в сети до сих пор ведутся споры: одни расшифровывают это как audio technology research, другие — как синтез слов audio и architecture, сами же музыканты, как правило, говорят, что слово не значит ничего и каждый волен трактовать его как ему нравится. Не вкладывать лишних смыслов в музыку и названия треков (и вообще не говорить лишнего) стало для группы чем-то вроде информационной политики. Если Boards of Canada всегда любили зашифровывать в треках тайные послания или, по крайней мере, обозначить их наличие (хотя бы с целью троллинга фанов, охочих до конспирологии), то Autechre всегда отделывались комментариями в духе «это просто звуки и буквы». На ранних альбомах группа еще использовала в названиях английские слова или их исковерканные транскрипции (будто слово произнесено, например, с австралийским акцентом), но постепенно их заменили бессмысленные сочетания букв и цифр.

Переломным моментом в карьере группы стало попадание на компиляцию «Artificial Intelligence», с которой начинается не только история сотрудничества Autechre с Warp Records, но, по большому счету, и вся история жанра IDM. На том же сборнике, скрываясь под псевдонимами, отметились Aphex Twin, B12, Speedy J, The Orb и даже будущий гуру минимал-техно Ричи Хоутин. По легенде, Autechre стали единственной группой в истории лейбла Warp Records, подписанной после прослушивания демо (в будущем лейбл пользовался собственной «скаутской службой» и демо-записей не принимал), но здесь роль скаута, скорее всего, сыграл вездесущий Мэддокс.

В период с 1994 по 1997 год Autechre записывают четыре альбома, каждый из которых становится, как принято говорить, instant classic. Именно этот период их карьеры стоит считать классическим. Каждая из этих пластинок обладает собственным настроением и легко узнаваемым звучанием («Incunabula» более оптимистичная, «Amber» — более темная и эмбиентная, «Tri Repetae» — механистичная и отстраненная, «Chiastic Slide» — более грязная и меланхоличная), но все четыре идеально вписываются в тот самый формат IDM. Это музыка, построенная на конфликте приятно-задумчивых синтезаторных мелодий и нарочито запутанных ритмических рисунков, пригодных, скорее, не для танцев, а для того, чтобы покачать головой в такт, сидя в кресле.

Традиционный для электронной группы девяностых сингл с ремиксами Autechre издали всего однажды: это был «Basscadet» с дебютного альбома. С коммерческой точки зрения затея даже имела успех (клип попал в ротацию программы MTV Party Zone, а сами музыканты — на эфир к ведущей Симоне Энжел, где выглядели явно не в своей тарелке). Но отдавать свою музыку в чужие руки Шону и Робу не слишком понравилось; в результате вместо синглов к каждому альбому группа стала издавать «сопроводительные материалы» — один или два ЕР, выдержанных в том же ключе, но чуть дальше отходящих от основной темы.

В 1994-м увидела свет, пожалуй, самая памятная из таких пластинок — «Anti EP», трехтрековый мини-альбом, приуроченный к принятию британским парламентом «акта криминальной юстиции» — закона, направленного против нелегальных рейвов и ограничивающего, в частности, публичное проигрывание «музыки, построенной на репетитивных ритмах». Два из трех треков звучали нарочито монотонно, третий («Flutter»), напротив, не содержал повторяющихся квадратов и под действие закона не подпадал. Буклет к пластинке настойчиво советовал «проигрывать трек в присутствии юриста и музыковеда», а на виниловом издании намеренно не указывалась скорость проигрывания — слушателю предлагалось самому выбрать, играть ли пластинку на 33 или 45 (CD-издание все же соответствовало скорости в 45 оборотов).

Примерно с этим материалом Autechre в первый и, видимо, в последний раз приезжали в Россию, на организованный Артемием Троицким легендарный фестиваль «Бритроника». Там Бут и Браун выступили перед пустым залом, а заодно столкнулись с реалиями Москвы девяностых. Подробности нам, видимо, только предстоит узнать, но ехать в Россию с тех пор Autechre отказывались наотрез. Не удалось их уговорить даже давнему другу — крайне уважаемому в музыкальном мире Марку Феллу, который два года назад курировал московский фестиваль «Геометрия настоящего».

Тогда же, в середине девяностых, Autechre запустили сайд-проект под названием Gescom (сокращение от Gestalt Communications), который тоже действовал вразрез с принятыми в электронике того времени правилами. Gescom изначально существовал как формация переменного состава — кроме Шона и Роба туда входил еще примерно десяток музыкантов разной степени известности. Это были все тот же Энди Мэддокс, коллеги по манчестерской электронной сцене Даррелл Фиттон (Bola) и Роб Холл и даже мультидисциплинарный художник Рассел Хасвелл.

Ехать в Россию с тех пор Autechre отказывались наотрез.

Состав участников на каждом релизе менялся и зачастую не указывался — об участии тех же Autechre в записи той или иной пластинки оставалось только гадать (в той же «Motor EP» почерк совсем не чувствуется). Но были и такие, где рука Бута и Брауна была слышна буквально по двум нотам. Дебютная «Gescom EP» и обе части «Keynell EP» достойны того, чтобы войти в любую антологию группы, и, разумеется, давно стали коллекционными раритетами. А на пластинке «C&D» (коллаборация с Мэддоксом) можно услышать, как Autechre играют самый настоящий хип-хоп.

В 1998-м для Warp Records наступило время перемен. Лейбл заработал себе отличную репутацию благодаря IDM, но явно хотел большего. Идея остаться в истории проповедниками какого-то одного жанра тамошним боссам Стиву Беккету и Робу Митчеллу явно не нравилась. Лейбл начал подписывать музыкантов совсем из другой тусовки, а своих состоявшихся звезд вроде Aphex Twin, Black Dog и B12 настойчиво призывал не стоять на месте. «Тогда они вдруг стали всем нам говорить: мол, мы уже слышали это раньше, в этом нет новизны, — с горечью вспоминал это время Стивен Раттер из группы B12, — но, на мой взгляд, нельзя прийти к Джону Ли Хукеру и требовать от него спеть поп-песню».

В целом затея успеха не имела (Warp удалось соскочить с IDM-иглы, но за счет новых артистов, а не видоизменившихся старых), но Autechre стали исключением. Скорее всего, Шону и Робу просто самим, без указки сверху, стало тесно в существующих рамках. Переходным стал пятый по счету альбом, изданный в черной непрозрачной коробке и получивший сверхлаконичное название «LP5».

Трансформация Autechre напоминала эволюцию джазовых музыкантов в пятидесятые-шестидесятые.

Autechre заметно усложнились: ритмы стали еще более замысловатыми, звук — нарочито холодным и цифровым (от былых аналоговых красот «Incunabula» и «Amber» не осталось и следа), а мелодии утратили былую сентиментальность. Порой последовательность нот звучала так, будто из потока, созданного генератором случайных чисел, вырезали самые осмысленные фрагменты. Это была музыка странная и смелая, но все же явно созданная человеком.

Трансформация Autechre напоминала эволюцию джазовых музыкантов в пятидесятые-шестидесятые, начинавших с традиционного свинга и затем открывших для себя новые гармонии, последовательности аккордов и ритмические ходы. Проводя аналогии с Колтрейном, «Tri Repetae» можно было сравнить с «Giant Steps» (записью вполне традиционной по форме, но уже демонстрирующей почерк будущего новатора), а «LP5» — с «A Love Supreme», работой уже совершенно новаторской, но еще не в полной мере пренебрегающей музыкальной традицией. Из этой дыры, как написали бы Стругацкие, сквозило будущее.

Выпущенная следом «EP7» длилась 70 минут и звучала еще более авангардно. Все большую роль в звуковой палитре играли расстроенные звуки, не соответствующие четким тонам, а некоторые треки звучали так, будто хип-хоп-композицию разобрали на молекулы и сложили в произвольном порядке. Тем ярче на общем фоне выглядели пьесы, построенные на традиционных гармониях, — например, «Pir». В том же 1998-м увидел свет самый странный релиз Gescom. Безымянный альбом вышел на мини-диске (формат этот сейчас почти забыт, а тогда считался перспективным) и состоял из 88 коротких фрагментов, которые рекомендовалось слушать в режиме shuffle. Предполагалось, что при каждом прослушивании эти ритмико-шумовые паттерны будут складываться в уникальное произведение.

С наступлением нового тысячелетия Бут и Браун окончательно погрузились в авангардные дебри — непериодичные ритмы, использование микротонов и прочие атрибуты сложной музыки. Формально их композиции вроде бы продолжали отвечать каким-то признакам IDM (ну или как минимум не вписывались ни в какие другие жанры), но звучали уже совсем как продукт искусственного разума. Гармоничные аккорды или последовательности звуков, напоминающие мелодию, появлялись в их музыке будто бы случайно, возникая из ниоткуда и так же бесследно исчезая. Траектория дуэта напоминала фантастический рассказ Эдмонда Гамильтона «Эволюция доктора Полларда», герой которого стимулирует самосовершенствование и развитие и в конце концов теряет человеческий облик. Для полного погружения в тему группа даже выпустила состоящий исключительно из генеративной графики клип на композицию «Gantz Graf», издав его на DVD — ни на какие телеэфиры с такой музыкой надежд не было, а YouTube тогда попросту не существовало.

Тогда же, в 2001-м, впервые возник новый формат концерта Autechre. «Группа играла в полной темноте и оглушительно громко, будто бы испытывая зрителей на прочность. Единственным заметным объектом на сцене была тлеющая сигарета» — так описывали происходящее очевидцы. С тех пор в сценическом облике Autechre мало что изменилось (разве что появился тотальный запрет на курение). Правда, в конце свет все же включается на секунду — видимо, чтобы показать зрителям, что на сцене все же кто-то есть.

Достижением уже можно считать сам факт того, что дослушал очередной релиз Autechre до конца.

От принципа «становиться еще более заумными с каждым релизом» Autechre отошли всего однажды, и эта работа вышла по-настоящему выдающейся. Альбом «Oversteps» (2010) вроде бы несет в себе все признаки наработанной сверхсложности, но здесь наравне с авангардными саунд-дизайнерскими этюдами откуда ни возьмись появляются прямо-таки барочные красота и стройность.

Казалось бы, вот он — путь назад, к корням, к первозданной музыкальности. Спуститься в авангардную преисподнюю и вернуться из нее удалось, например, Бьорк после альбома «Medulla». Но Шона Бута и Роба Брауна эта дорога не заинтересовала. Дальше все оказалось еще бесчеловечнее. Двухчасовой «Exai», затем четырехчасовой «elseq», формально заявленный как «5хEP», наконец — восьмичасовой (ровно, до секунды) «NTS Sessions» (геометрическая прогрессия длин альбомов непохожа на совпадение), затем концертный «пакет», длящийся в общей сложности около суток. Кажется, достижением уже можно считать сам факт того, что дослушал их очередной релиз до конца. Многие иронизируют, что именно в этом кроется причина столь частого попадания Autechre во всевозможные годовые топы: раз уж прослушал, грех не похвастаться.

Отношение к современному творчеству Autechre очень разнится. Одни боготворят их, считая современной реинкарнацией Колтрейна, Шёнберга и бог весть кого еще. Другие, напротив, считают все, записанное после «Chiastic Slide», плодом творческой деменции. Третьи находят, что группе попросту не хватает контроля качества и, скажем, из «Exai» вполне вышел бы отличный ЕР минут на двадцать (и с этим вполне можно согласиться). Четвертые резонно замечают, что Autechre давно превратились в арт-проект и оценивать их с чисто музыкальной точки зрения уже неправильно. Но очевидно одно: то, что поначалу казалось бессмысленным набором звуков в их исполнении, по прошествии времени предстает музыкой стройной, логичной и даже доступной. Так, альбом «Draft 7.30» (2003), звучавший в момент выхода как нечто крышесносное, сейчас слушается легко и с удовольствием. Так что, видимо, бесконечный «NTS Sessions» пока просто ждет своего часа.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Комментарии
Сегодня на сайте
«Мы заново учимся видеть»Colta Specials
«Мы заново учимся видеть» 

Философ Виталий Куренной, архитектурный критик Сергей Ситар и архитектор Юрий Григорян дискутируют о парадоксах российского пейзажа и культуре быстрого уродства

21 марта 201912260
Алекс Патерсон из The Orb: «Нас предупреждали: “Остерегайтесь пить местную воду, лучше пейте водку!”»Современная музыка
Алекс Патерсон из The Orb: «Нас предупреждали: “Остерегайтесь пить местную воду, лучше пейте водку!”» 

Лидер британской группы, заменившей Pink Floyd поколению 90-х, — о новом альбоме в стиле Airbnb, русскоязычных сэмплах и мифогенном фестивале «Бритроника»

21 марта 201912760