24 декабря 2018Современная музыка
57560

Tommy Cash: «Надо понимать, с кем ты играешь»

Нетипичный рэпер из Таллина о том, что чувствует себя пришельцем, об обеде с Риком Оуэнсом и о ситуации с IC3PEAK

текст: Денис Бояринов
Detailed_picture© Kertin Vasser

В родном Таллине рэпер Tommy Cash, называющий себя концептуальным артистом и сопровождающий свои треки провокационными видеоклипами, собирает стадионы. За пределами Эстонии он тоже хорошо известен — он принял участие в туре поп-звезды Charlie XCX этим летом, о нем взахлеб пишет модный британский журнал Dazed. Недавно Tommy Cash выпустил новый альбом «¥€$», который в следующем году представит и в России: 27 марта в «ГлавClub Green Concert» в Москве, 28 марта в клубе Zal в Санкт-Петербурге, 29 марта в Доме печати в Екатеринбурге. Денис Бояринов созвонился с нетипичным рэпером и поговорил с ним на его родном языке — русском.

— Вы называете себя восточным европейцем. Чем восточные европейцы отличаются от западных?

— Ну, это как чувствуешь вообще. Люди, которые в Эстонии живут, — кто-то чувствует, что он живет в Скандинавии, кто-то — что в Балтике. А часть русских чувствует, что они все равно в России живут. Каждый сам строит свой мир, и территория на это не влияет. В каком месте ты ни живешь, ты сам создаешь свой мир.


— А вы себя кем ощущаете? Скандинавом? Прибалтом? Эстонцем?

— Я себя вообще пришельцем чувствую. Никем. Я живу в такой, можно сказать, изоляции и в последнее время не задумываюсь про национальность вообще.

— Давайте поговорим про ту среду, из которой вы вышли. Вы родились в Таллине в районе Копли. Это не очень благополучный русский район, правильно?

— Да-да.

— При этом у вас смешанное национальное происхождение — есть русские корни, эстонские, казахские и украинские. Вы в детстве кем себя ощущали?

— Вокруг меня были больше русские. И родители потребляли русскую культуру. Эстонская присутствовала только в садике, в школе.

— Вы хорошо говорите на эстонском?

— Я говорю на эстонском так же, как на русском. Когда я пошел в садик и в школу, у меня появилась вторая сторона — эстонская. И зависит от того, где я был — там или там.

Я себя пришельцем чувствую.

— Когда вы начали слушать рэп? С чего все началось?

— Это началось дома. Была пара каких-то рэп-песен на пластинке, и оттуда пошла идея — самому начать. Потом в школе ребята слушали, и как-то пошло.

— Слушали американский рэп или эстонский?

— Американский, конечно.

— Русский рэп не слушали — Bad Balance, Децла, «Касту»?

— Нет (смеется).

— Кто вам нравился в те годы?

— Тогда золотые года рэпа были — нравилось, по идее, все, что было актуально. Эминем очень нравился.

— Вы называете себя Канье Истом — в пику Канье Уэсту. Не очень понятно: он для вас — ролевая модель или вы обыгрываете так бренд, который существует в нынешнем рэпе?

— Канье Ист — это много шуток в одной. Эту кличку мне один друг придумал, и я ее начал использовать. У Канье свой бренд, а Канье Ист — это не бренд, я так смеюсь над этим. Все рэперы называют себя Лил Картошка, Лил Морковка, Лил то, Лил второе. Допустим, Илон Маск назвал свою тачку «Теслой», и когда я сажусь в «Теслу» — я не думаю про изобретателя Теслу. Так что для меня это просто психологическая игра: я могу изменить то, как люди воспринимают какое-то имя. Разные фирмы используют большие имена, и мы забыли уже, что они означают что-то другое.

— А вам вообще нравится, что делает Канье Уэст в последнее время?

— Я надеюсь, что он сейчас сидит в студии и делает нормальное музло. Надеюсь, что он сейчас отойдет от всяких вот этих политических игр и займется нормальным искусством.

© Kertin Vasser

— Когда у вас появился псевдоним Томми Кэш и как вы его придумали?

— Я не помню. Я в интервью на этот вопрос отвечал 700 раз — и каждый раз придумывал новый ответ. Можете посмотреть в старых интервью (смеется).

— Вы занимались танцами, а потом решили стать рэпером?

— Да, типа так.

У меня в видосе нету Путина.

— Томми Кэш — это, в первую очередь, арт-проект?

— А что еще может быть? Музыка — это искусство. Я не использую старые схемы, которые работают, и не использую такие же клички, как у всех. Я не делаю как все. Я — чувак, который не хочет срубать бабок с людей. Это не мой план.

— У вас есть арт-образование? Вы где-нибудь учились?

— Лучшие артисты без арт-образования сейчас. Ни одного артиста не знаю, кто окончил школу — и вот крутой артист: такого нет. Хасла достигают те, кто реально хочет... Я ходил в школу, ее называли арт-школой, но я бы сказал, что это была школа для гопников. Там два часа в неделю давали рисование, потом в гимназии четыре было. Сейчас эта школа становится все хуже и хуже — туда просто отсылают трудных детей.

— Вы хотели бы продолжить получать образование где-то в другом месте, в Британии?

— Меня выкинули в 11-м классе, и потом я пошел в вечернюю, чтобы окончить. С тех пор меня [учиться] не тянуло вообще. Я понял в 16 лет, что мне не нравится [в школе] и я теряю время, а надо просто заниматься своими вещами. Надо делать то, что мне нравится. Реально я помню этот момент, когда я понял, что типа не важно, с кем я общаюсь, а важно, насколько хорош мой продукт. Люди придут на достаточно хорошую вещь. Я должен просто работать для этого. Я ходил на тренировки все время один в танцевальный зал, работал над своими движениями, придумывал их, и так пошло дальше по разным вещам.

© Kertin Vasser

— На вашем новом альбоме очень интересный набор музыкальных продюсеров. Например, A.G. Cook — один из основателей лондонского лейбла PC Music. Вы платили ему за продюсирование или он помог вам по дружбе?

— Всем продюсерам платят. Это как бы стандарт, что ты какую-то сумму платишь за работу человеку — как процент, который он с песни получает.

— Как вы с ним познакомились?

— Мне нравилась музыка felicita — мы с ним переписывались на SoundCloud, и я даже не знал, что он типа часть PC Music. Когда я приехал в Англию первый раз, он отвел меня к A.G. Cook. Мы в первый день записали совместный трек и начали вместе делать дальше.

— Эстетические принципы PC Music, мне кажется, очень подходят Томми Кэшу. Они делают гиперпоп-музыку — причем непонятно, то ли так иронизируют над современными трендами, то ли всерьез.

— Я бы сказал, что они стали более серьезными сейчас.

— Кроме PC Music в работе над альбомом приняли участие Boys Noise и Amnesia Scanner — музыканты совсем из другого мира. Как они там появились?

Boys заехал в Таллин. У него еще концерт отменили, но он все равно приехал, чтобы со мной встретиться. Я — фанат его проекта: давно люблю его берлинский звук. И то же самое с Amnesia Scanner. Я хотел добавить будущего в альбом, сделать такой как бы букет саундов, сделать проект, который люди не смогут прослушать за пару дней и понять. Люди сейчас позабыли, что означает сделать альбом. Очень легко сделать один хитовый трек, бэнгер, — это очень по-детски. Но очень трудно сделать реально интересный музыкальный альбом, который будет неподвластен времени.

— Вы ставите себе такую задачу?

— Я всегда хочу делать то, что я никогда не слышал. Вот вы послушали мой альбом: вы слышали что-то такое прежде?

— Некоторые фрагменты рождают аналогии…

— Ну, конечно, я же не могу сделать что-то совсем с нуля, но вы же не можете провести параллель с кем-то?

— Одну четкую — нет.

— Значит, я выполнил свою задачу — создал что-то новое. Когда я только начал Tommy Cash, трэп еще не был таким популярным. Время догнало мой саунд. Я не буду удивляться, если рэп через пару лет будет звучать как мой «¥€$».

— На альбоме появляется еще один очень интересный человек — дизайнер Рик Оуэнс. Если бы там у вас появился Гоша Рубчинский, то я бы не удивился. Но Рик Оуэнс...

— Это подороже (смеется).

Я — чувак, который не хочет срубать бабок с людей.

— Как вы уговорили его читать рэп?

— Они нам написали. Сначала они хотели использовать мою музыку для его шоу. Потом мы стали общаться. А когда мы приехали в Париж, он позвал к себе домой на обед. Там были он, его мама, его жена и пара человек из его команды. С этого момента мы подружились и начали к нему каждый раз заезжать. Зная, что Рик Оуэнс не занимался музыкой и не делал никогда таких проектов, я предложил ему вместе записать трек.

— Он сам писал себе текст?

— Да, все сам.

— Со стороны кажется, что Рик Оуэнс — настоящий фрик. У вас какое было впечатление от общения с ним?

(Смеется.) Отчасти все артисты — какие-то фрики, но он — очень приятный человек. Он умеет работать. У него хороший work flow. Он каждый день тренируется. Он такой… правильный, добрый, хороший человек. Без вы*бок каких-то. Нет такого, что он — миллионер, из мира моды...

— А вы чувствуете себя звездой в Таллине? Вас узнают на улицах?

— Узнают, да. У меня нет такого старого понимания — звезда или что-то такое. Я не знаю, что это означает. Это смешно.

— Вы ведете образ жизни, соответствующий представлению людей о рэп-артистах?

— А как себя должен вести рэп-артист?

— Ну, все эти стереотипы из американских клипов: большие машины, дорогая одежда…

— У меня нет прав (смеется). Мне лень было права делать, и до сих пор нет времени на это. Нет, не веду. Я никогда не был стереотипным.

— Хобби у вас есть? Коллекционируете что-нибудь?

— Нет, ничего не коллекционирую. Надо, как Фредди Меркьюри, марки начать собирать (смеется).

— Последний вопрос: слышали ли вы о том, в какую ситуацию попали ваши знакомые из IC3PEAK?

— Да, слышал. Ну а что они думали?


— А вы не думали о том, чтобы поддержать их каким-то образом?

(Смеется.) Чем? Начать говорить людям, чтобы они это распространяли? Я не знаю, чем помочь.

— Может быть, написать им открытое письмо поддержки — мол, держитесь?

— Нет, ну как бы… мне очень жаль, что так происходит, но в России же все время так было.

— В России было по-разному.

— Цензура — это первый раз, скажете? Не первый раз же закрывают рот артистам, писателям.

— Не первый раз, да, но каждый раз это происходит по-разному, и каждый раз другие симптомы у явлений.

— Ну, я не могу ничем помочь. Попасть в черный список никто не хочет. Я думаю, это из-за того, что они сделали видос, где они снимаются перед… не знаю, что это за здание российское.

— Перед Белым домом, зданием правительства Российской Федерации. У вас, кстати, в видео тоже встречаются провокационные образы.

— Да, но я не думаю это делать перед Белым домом. И у меня в видосе нету Путина. Ну, это как бы такой Pussy Riot (смеется). Kак будто они и хотели этого…

— Вы считаете, что видео было специально сделано, чтобы спровоцировать власти на жесткую реакцию, — и вот власти ответили?

— Нет, я не говорил этого. Я не знаю, какая была идея. Но, когда ты в России, надо двигаться так, как будто ты в России. Ты реально можешь вбежать в Европе в церковь в маске и начать там петь и танцевать, и тебе ничего не сделают. Но в России все по-другому.

— Вы имеете в виду, что надо осознавать, на какие кнопки нажимаешь?

— Да, надо понимать, с кем ты играешь. Надо всем осторожно двигаться. Надо быть умнее просто.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Комментарии
Сегодня на сайте
«Мы заново учимся видеть»Colta Specials
«Мы заново учимся видеть» 

Философ Виталий Куренной, архитектурный критик Сергей Ситар и архитектор Юрий Григорян дискутируют о парадоксах российского пейзажа и культуре быстрого уродства

21 марта 201922810
Алекс Патерсон из The Orb: «Нас предупреждали: “Остерегайтесь пить местную воду, лучше пейте водку!”»Современная музыка
Алекс Патерсон из The Orb: «Нас предупреждали: “Остерегайтесь пить местную воду, лучше пейте водку!”» 

Лидер британской группы, заменившей Pink Floyd поколению 90-х, — о новом альбоме в стиле Airbnb, русскоязычных сэмплах и мифогенном фестивале «Бритроника»

21 марта 201919240