15 февраля 2018Современная музыка
73760

«Она — в космосе, они — на сцене в Перми»

Как продюсер Александр Чепарухин познакомил Патти Смит с Земфирой, объединил King Crimson и побывал на дне рождения Тимоти Лири

 
Detailed_picture© Антон Денисов / РИА Новости

15 февраля в екатеринбургском Ельцин-центре и 17 февраля в пермской частной филармонии «Триумф» грянут финальные аккорды «Че Fest» — растянувшегося на несколько дней и городов фестиваля, посвященного юбилею основателя компании GreenWave Music Александра Чепарухина — человека, представившего миру «Хуун-Хуур-Ту», России — King Crimson и Kraftwerk во плоти, а Патти Смит — Земфиру. Александр Чепарухин рассказал COLTA.RU несколько удивительных историй из своей богатейшей биографии.

О том, как стал продюсером

Я стал активистом экологического движения, когда учился на экономическом факультете МГУ. Мне хотелось заниматься наименее политизированной областью экономики. Вторая моя мотивация была — посмотреть на волне этого движения мир. Так и получилось. В 1985 году я сделал свой первый продюсерский музыкальный проект, объединив на сцене МГУ джаз-рок-ансамбль «Арсенал», который тогда вдруг первым в России стал играть электронный брейк-данс, и ансамбль Дмитрия Покровского, который погружался в глубины традиционной русской музыки. Я тогда даже слова «продюсер» не знал, а концерт делал как председатель молодежного совета МГУ по охране природы. Моей идеей было проиллюстрировать главный экологический принцип — неантагонистическое равновесие. Когда разные несочетаемые элементы сочетаются, взаимодействуют и достигают гармоничного баланса. Мне показалось, что и в музыке можно сочетать несочетаемое, находя точки взаимодействия разных музыкантов. В 1986-м я развил эту идею, соединив ансамбль Покровского с американскими звездами «экологического джаза» Paul Winter Consort. Потом я основал международную экологическую ассоциацию, и, когда перестройка набрала обороты, я стал постоянно ездить за рубеж на разные события в сфере экологии. В 1988-м я поехал в США — и не один. Я повез к американской кантри-звезде Джону Денверу интересных людей: Александра Градского, Андрея Кнышева, Валентина Юмашева, экологов и журналистов. Тогда русским ездить по миру было гораздо проще, чем сейчас, — у иностранцев были «Горбимания» и «Perestroika fever». Все нас обнимали и целовали.

О том, как встретил «Хуун-Хуур-Ту»

Менеджером Пола Уинтера оказался крупнейший в США музыковед Тед Левин, который мне показал первую запись тувинцев «Хуун-Хуур-Ту». Он попросил меня помочь найти для них тур-менеджера, знающего русский и английский, чтобы повезти их в первый американский тур. Он даже не думал, что я могу сам этим заняться, потому что считал меня уже видным и занятым экологическим деятелем. Я действительно разъезжал по миру с разными миссиями, устраивал конгрессы и международные исследовательские проекты, возил лидеров природоохранных организаций типа Greenpeace в Россию. Но мне вдруг самому захотелось поехать в музыкальный тур — меня потрясла и заворожила музыка тувинцев. Как тур-менеджер «Хуун-Хуур-Ту» я проехал с ними по всей Америке — рассказывал байки о Туве со сцен концертных залов и в телешоу Дэвида Леттермана, Джей Лено, Джона Стюарта. Мне это было очень интересно — я сам открывал для себя музыку и помогал ее открывать людям из другой культуры. Потом я встретился с Сергеем Старостиным, Инной Желанной, Мишей Альпериным, принимал участие в инициировании и записи совместного альбома «Хуун-Хуур-Ту», болгарского хора Angelite и Moscow Art Trio. Вместе с «Хуун-Хуур-Ту» и Farlanders Инны Желанной мы объехали полмира, всю Америку, Европу и Азию, — и познакомились с большим количеством интересных и известных людей.

«Хуун-Хуур-Ту», Bulgarian Voices Angelite, Moscow Art Trio, Стиви Уандер. Лос-Анджелес, 1997 г.© из архива Александра Чепарухина
О том, как познакомился с Тимоти Лири

Однажды я попал на день рождения Тимоти Лири. Он отмечал праздник совместно с какой-то американской порнозвездой, собирал разный народ у себя дома в Калифорнии и угощал его коктейлями из психоделиков. Я коктейли не пробовал. По всему дому Лири были расклеены плакаты, на которых была изображена порнозвезда с раздвинутыми ногами. Но гениталии на плакатах были почему-то заклеены. Мне показалось это ужасно пошлым. С порнозвездой пришли два брата — молодых «шварценеггера», которые оказались туповатыми, плохо разговаривающими по-английски немецкими бодибилдерами, приехавшими отдохнуть в Калифорнию и там познакомившимися с порнозвездой. Гости типа бодибилдеров и порнозвезды на вечеринке Тимоти Лири соседствовали со Сьюзен Сарандон и Ринго Старром, которые были его близкими друзьями. Я провел вечер в разговорах с ними. Тимоти Лири был человеком очень добрым и любвеобильным. Как и Аллен Гинзберг, с которым мне довелось познакомиться в Санта-Монике и даже поиграть на перкуссии в ансамбле, аккомпанировавшем Аллену — чтецу собственных стихов. А вот Ринго Старр на дне рождения Лири меня сторонился — видимо, не понимал, кто я такой и как попал к Тимоти Лири. С Лири меня познакомила девушка-телепродюсер из Сиэтла, которая знала буквально всех знаменитостей мира. Она как-то появилась на концерте «Хуун-Хуур-Ту», который я организовывал, с чуваком в замасленной майке и вторым, более аккуратным, который мне показался подозрительно знакомым. Этот второй оказался Биллом Гейтсом, а его замасленный друг — Полом Алленом, его партнером по Microsoft. Я сразу же с перепугу подарил им все диски «Хуун-Хуур-Ту» — так что они есть у них в коллекции (как, впрочем, и у Дмитрия Медведева — я ему тоже много чего подарил в Казани на фестивале «Сотворение мира»).

О том, как начал возить музыкантов в Россию

Первым моим большим концертом в Москве был Kronos Quartet в 1997 году. Их мне было проще всего привезти, потому что они записали несколько композиций с «Хуун-Хуур-Ту» и выступали вместе с ними в Америке. Я их лично знал, а мне тогда казалось, что приглашать надо только тех музыкантов, которых ты лично знаешь, обращаясь к ним напрямую. Концерты Kronos Quartet я делал вместе с женой и другом-компьютерщиком, который не занимался концертным бизнесом. Я лично продал три тысячи билетов в ручном режиме: рекламировал концерты в своей же радиопередаче на радио «Престиж», назначал встречи в Доме композиторов и там же сам продавал по несколько десятков и даже сотен билетов за вечер!

Kronos Quartet хотели составить программу одного из концертов исключительно из произведений композиторов из бывших советских республик. Я понимал, что на это никто не придет, и предварительные продажи показали, что это именно так, — билеты не брали. А на программу композиторов типа Стива Райха и Филипа Гласса билеты разлетались. Я предложил Kronos Quartet сделать программу второго дня еще более хитовой, включив туда, например, «Purple Haze» Хендрикса и «Elvis Everywhere», а между «хитами» как бы контрабандой протаскивать сочинения советских композиторов. Идея сработала — в зале Чайковского был аншлаг. Армянский композитор Ашот Зограбян выходил на сцену плача — он не мог поверить, что полторы тысячи человек в зале Чайковского восхищенно слушают его произведение. После этого концерта я стал увереннее себя чувствовать как импресарио — я понял, что могу не только привозить артистов, но и определять программу их выступлений.

Получилось так, что я первым стал возить в Россию артистов с музыкой «не для всех». Вслед за Kronos Quartet был концерт Майкла Наймана с оркестром — и снова был аншлаг, но теперь уже в Большом зале консерватории. Потом случился дефолт 1998-го, и уже назревавший концерт King Crimson пришлось отложить. Причем Роберт Фрипп сам позвонил мне, узнав о хороших российских гастролях от Майкла Наймана, и мы договорились о туре — я был просто потрясен этим фактом. Во время дефолта мы провели один концерт Джона Кейла в Театре эстрады и потеряли на нем большие деньги. После чего мы — я тогда уже работал с партнером Александром Львовским — решили концерты не делать, пока экономика не придет в норму. А потом у GreenWave Music была «золотая» серия концертов: Jethro Tull, King Crimson, Ману Чао, Дэвид Сильвиан, Джон Маклафлин, Джон Зорн, Патти Смит, Van Der Graaf Generator, KMFDM, Kraftwerk и т.д. И было еще множество концертов поменьше — разных этнических коллективов в московских клубах. Мы рисковали собственными деньгами, но каждый раз все получалось. У нас была простая миссия и бесхитростная концепция: привозить классных музыкантов, которых я для себя открывал, или музыкантов исторических, которых ждали в России давно.

С Артемием Троицким в Лондоне, 1991 г.© из архива Александра Чепарухина
О том, как зажигал звезд

На раннем этапе нашей деятельности у GreenWave Music бывали невероятные сюрпризы: музыканты, которых в России никто не знал, вдруг становились любимцами публики. Я связываю это с тем, что, с одной стороны, мы привозили уникальных артистов, а с другой, у меня была возможность рассказывать о них на аудиторию в десятки тысяч человек. Когда-то у меня была своя передача на радио «Престиж», его потом перекупил Борис Березовский, и Миша Козырев из него сделал «Наше радио», тем самым отобрав у меня рупор. А я приводил туда собеседников уровня «Кроноса» и Наймана, выводил в эфир Питера Гэбриела по телефону и мог ставить там любую музыку — иногда передачи растягивались на четыре часа. Потом у меня была возможность в любой момент прийти в популярную телепередачу Дмитрия Диброва, которая сперва называлась «Антропология», потом «Апология», потом стала называться «Просвет». Там можно было показать абсолютно незнакомую группу, и на следующий день на ее концерт приходили 600 человек. Так было с Борисом Ковачем, карельской группой Myllärit, так было с бразильцами Mestre Ambrosio. Тогда мы устраивали гастроли-чесы — например, Борис Ковач приезжал на неделю и выступал почти во всех московских клубах, которые тогда существовали: от «Третьего пути» и «Вермеля» до «Китайского летчика» и «Проекта ОГИ», а в качестве торжественного финала (или, наоборот, — открытия тура) был аншлаговый концерт в ЦДХ. Например, я помню мексиканскую группу Los de Abajo — никому не известную в России, которая мне очень понравилась тем, что напоминала моего друга Ману Чао, но, с другой стороны, вносила в латино новые краски. Мы собрали им клуб «Апельсин» — больше 1000 человек. Совместными усилиями с Алексеем Паперным — просто кричали об этой группе на всех углах. Музыканты, которых я привозил, всегда поддерживались трендсеттерскими изданиями — я мог запросто сделать так, чтобы концерт рекламировался обложкой журнала «Афиша» и большим материалом. В начале нулевых возможности для того, чтобы транслировать людям то, что ты хочешь, были невероятные.

С Владимиром Сорокиным и Ману Чао
О том, как его удивили Kraftwerk и Ману Чао

Визит Kraftwerk для меня стал откровением. Я представлял их действительно слегка роботообразными людьми, строгими и скучными немцами. А на самом деле, как мне показалось, скрывшись за масками манекенов, они за годы существования недобрали рок-н-ролльной движухи — тусовок и девочек. Больше всего это проявлялось у Флориана Шнайдера — одного из отцов-основателей, который сейчас отошел от группы. Он с большим удовольствием ходил по модным дискотекам, знакомился с московскими девушками и восторгался их красотой. Их вдруг проступившая незащищенность меня очень растрогала. С Флорианом мы очень много общались в поезде из Питера в Москву. Он рассказывал истории про свою юность, о том, как Kraftwerk решили не копировать американские поп-стандарты, а взять за основу «немецкость» — в те времена еще провокационную. Через пару дней после московского концерта мне позвонил Флориан и сказал: «Так круто все прошло в Москве, но, скажи честно, аншлага же не было? Мы готовы часть гонорара вернуть, чтобы все было по справедливости». Эта история необыкновенная: ведь обычно организаторы льнут к артистам, а тут наоборот — сам артист расчувствовался. А еще Флориан приглашал меня в гости — он живет где-то под Дюссельдорфом, но я так до него и не доехал, хоть и объездил всю Германию.

Похожий случай произошел с Ману Чао. Во время первой московской гастроли он так себя вел, что мне это казалось издевательством. Он же левак — звезда социалистических убеждений: он хотел, чтобы я раздавал на концерты бесплатные билеты — особенно бездомным, интервью был готов делать только с бесплатной и социально ориентированной прессой. А в прошлом году я привозил его на фестиваль Anabuk Ильи Островского в Зеленом театре. Хедлайнерами были Ману и канадская группа Billy Talent. Туда пришло мало народа. И Ману Чао, видя наши с Ильей расстроенные лица, согласился дать следующий концерт в Питере бесплатно, но с условием, чтобы мы сделали это выступление праздником для социально незащищенных слоев населения — привели на него людей с физическими недостатками и бездомных. Что и было сделано через различные социальные организации. Это исключительный случай, когда артист, видя финансовые проблемы организаторов, не устраивает истерику, не грозит судом, а входит в положение и устраивает бесплатный концерт. После этого я с Ману Чао встречался на венгерском фестивале Sziget, где познакомил его с писателем Владимиром Сорокиным, и Ману меня успокаивал и заверял, что всегда будет рад еще раз приехать в Россию.

О том, как стал делать грандиозные фестивали

В конце 2000-х в России воспроизвелась ситуация, которую я когда-то наблюдал в Норвегии, Канаде, Бельгии или Гонконге. Государство — в лице мэра Казани, губернатора Пермского края или полпреда президента на Северном Кавказе — стало приглашать меня делать масштабные музыкальные проекты. Началось все с того, что Андрей Макаревич и Сергей Миров меня позвали в Казань, где мы в 2008-м сделали фантастический фестиваль «Сотворение мира». А до этого мы сделали очень успешный концерт Земфиры в «Олимпийском» — на 20 000 человек. В «Олимпийский» мы привезли команду звукоинженеров из Голландии, которые сделали феноменальный звук. Земфира пела 3 часа 43 минуты, не могла остановиться — такое наслаждение доставлял ей этот звуковой рай. Это же оборудование и эту же голландскую команду мы затем повезли в Казань.

Первое «Сотворение мира» я считаю самым лучшим фестивалем из тех, что я делал. Там я показал все, на что способен, — привез всех своих любимейших музыкантов. А когда музыкантов так любишь, знакомишь между собой и устраиваешь неожиданные альянсы, всегда получается что-то исключительное. Для «Сотворения мира» — 2008 я упросил Future Sound of London сделать концертный состав, который они назвали Amorphous Androgynous. В Казани воссоединились разные составы King Crimson. Еще был жив Кейт Эмерсон, который дал прекрасный концерт. Тони Левин выступил с группой Патти Смит, о чем та давно мечтала. А Земфира, как выяснилось, всегда хотела спеть с Патти Смит, и это тоже получилось. Это был триумф.

Всякий раз, когда начиналась работа по составлению программы большого фестиваля, желание сделать очень круто полностью перекрывало желание заработать. Я начинал совершать сумасшедшие поступки с точки зрения коммерсанта. На «Сотворении мира» можно было обойтись 15—20 коллективами, а я привозил 35. Я давал некоторым командам по пять-семь минут выступлений — и это оказывалось оправданным. Грандиозные фестивали, сделанные при государственной поддержке, меня в каком-то смысле избаловали — я понял, какого уровня проекты можно делать и как масштаб происходящего и техническое совершенство могут выводить музыкантов на новый уровень, создавать новое качество. «Сплин» на «Сотворении мира» звучал как минимум как Pink Floyd — я раньше такого не мог себе и представить.

Фестиваль «Движение» в Перми, 2010 г.© из архива Александра Чепарухина

После «Сотворения мира» мы делали фестиваль «Движение» в Перми. Масштабы там были поскромнее, но там была волшебно красивая площадка на природе — в Хохловке, на большом холме с величественным видом на Камское море. Музыканты приезжали туда феноменальные. Атмосфера фестивалей в Хохловке была невероятная — этакий мини-Вудсток на зеленых пермских просторах и в окружении исторической деревянной архитектуры. И весь пермский период был просто невероятным — даже не верится.

Легендарные звезды прог-рока — группы King Crimson и UK объединялись в немыслимые составы на сцене Пермской филармонии. Гитарист Майкла Джексона, басисты Питера Гэбриела и Rolling Stones, короли рока, электроники и блюза, фольклорные музыканты со всех континентов чувствовали себя в Перми и Хохловке как в раю, наслаждаясь совместным музицированием и ликованием пермской публики. Майкл Найман специально писал для нас оперу — по заказу Пермской филармонии. Зрители плакали на лучшем в мире фестивале украинской культуры «ГогольFest» с гениальными спектаклями киевского театра «Дах». Плакали зрители и на первом в истории человечества музыкальном альянсе Земля — космос, когда Jethro Tull в день 50-летия полета Гагарина играли вместе с Татьяной Гринденко и Opus Posth на пермской сцене, а из космоса (спасибо Роскосмосу!) их поздравлял плавающий в невесомости интернациональный экипаж российской орбитальной станции, а потом американская астронавт-флейтистка играла Баха вместе с британскими и русскими музыкантами. Она — в космосе, они — на сцене в Перми.

Параллельно с этим я делал программы на фестивале «Саянское кольцо» в Шушенском и в 2013 году — WOMAD Russia в Пятигорске.

О том, как будет праздновать 60-летие

Я вряд ли возобновлю обычную коммерческую промоутерскую деятельность. Понижать планку я не хочу — после того как нам удалось подарить нескольким регионам России целый ряд уникальных по программе и по качеству событий мирового уровня. Сейчас я делаю в основном культурные проекты за рубежом и даже не очень знаю, что происходит в России. Но, поскольку мне исполняется 60 лет и я соскучился по родной стране, мне захотелось преподнести подарок себе и людям, помнящим меня и концерты, которые я организовывал. Поэтому я решил сделать небольшой фестиваль «Че Fest» в Москве, Екатеринбурге и Перми. На фестиваль приезжают мои самые близкие друзья из числа любимых музыкантов: три группы из Сербии, Шотландии, Германии, Англии и Бельгии. Это вышедшие из краут-рока немцы, родоначальники жанра world beat, — Dissidenten; беззаботные шотландцы Mystery Juice — их я впервые привез в 1997-м, и они с тех пор дали сотни концертов в России, доехав аж до Якутска; и серб Борис Ковач — на мой взгляд, один из интереснейших современных композиторов, который под маской слезливой балканской песни и кабацкого угара скрывает вещи невероятной глубины. Такой Филип Гласс и Петр Мамонов в одном лице — удивительное сочетание. Я очень благодарен Екатеринбургу и Ельцин-центру, без поддержки которых этот фестиваль не смог бы состояться.

Записал Денис Бояринов

  • 15 февраля — «Че Fest» в Екатеринбурге. В программе: Dissidenten (Германия — Марокко — Индия — Шри-Ланка), Mystery Juice (Шотландия), Борис Ковач с новым проектом New Ritual Quartet (Сербия) и группа Инны Желанной (Москва)

50% скидка по промокоду «chefest»

  • 17 февраля — «Че Fest» в Перми. В программе: Mystery Juice (Шотландия), The 7/9 Project, «Упалинаушиs», Jetpack Attack, «Ритмофоник»
Комментарии

Новое в разделе «Современная музыка»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте

Хорватия все еще в огнеМосты
Хорватия все еще в огне 

Как неразрешенные вопросы прошлого разрывают на части хорватское общество — и все-таки что хорошего может извлечь из опыта Хорватии Донбасс?

19 июня 201825520