13 апреля 2016Современная музыка
12824

«Ты слышала последний хит Рианны?»

Как учат делать песни для «Евровидения»: опыт певицы Галины Босой

текст: Галина Босая
Detailed_picture© Кристина Макеева

В рамках конференции Tallinn Music Week, прошедшей в столице Эстонии в прошлые выходные, впервые в странах Балтии был организован Songwriter Camp — «лагерь песенников», трехдневный обучающий семинар, предоставивший молодым продюсерам и авторам песен шанс поработать с опытными европейскими и британскими сочинителями. У руля Songwriter Camp стоит известный шведский профессионал Бен Мален, имеющий большой опыт проведения таких сочинительских «лагерей». Songwriter Camp не только впервые прошел в Прибалтике — в нем впервые принял участие представитель России. Им стала певица и автор песен Галина Босая, лидер группы Bosaya и участник проекта «Отзвуки Му», которая поделилась с нами впечатлениями, рассказав о коммерческом чутье скандинавских продюсеров и о том, как надо сочинять песни для «Евровидения».

Гостиница Estoria, где проходил Songwriter Camp, расположена прямо через дорогу от отеля Nordic, где проходила Tallinn Music Week. Под кэмп забронировали весь 9-й этаж гостиницы. Там были номера, в которых жили участники — сонграйтеры и продюсеры, и номера, оборудованные для студийной работы. В эти номера специально завезли микрофоны, колонки, миди-клавиатуры, оборудование для сведения, компьютеры Macintosh. Всего получилось 9 студий, в каждой работала команда из трех человек — один опытный профи из Великобритании или Скандинавии и двое «молодых» музыкантов из Швеции, Польши, Шотландии, Эстонии и России. Надо сказать, что каждый, кто приехал, имел впечатляющий опыт продюсерской работы или соответствующее профильное образование. Каждый мог с ходу начать запись песни, несмотря на то что набор аппаратуры был хоть и качественный, но все же минимальный. Им большие пульты не нужны, им достаточно компьютера, айпада. Все эти скандинавы — они как с другой планеты. Это то, чего нет в России, — саунд-продюсирование как профессия, как специальность с дипломом.

Как я туда попала? Я послала свои материалы на сайт кэмпа — ссылку на альбомы «Bosaya» и «12 священных псалмов», а также ссылку на видео «Genius in Sync», это съемка нашего исполнения песни в студии. Те, кто отбирал участников, очень внимательно изучили опыт каждого, кто прислал материалы. Участие в Songwriter Camp платное, стоит 1000 евро. Но количество мест все же ограниченное. Опыт — это было очень важно. Мне прислали приглашение, я оплатила участие и дорогу, а все прочие заботы взяли на себя организаторы.

Альбом Галины Босой «Bosaya»

В первый вечер был ужин — знакомство всех участников. А Бен Мален и другие организаторы знали каждого участника по имени и даже ориентировались в их работах. То есть Мален, например, конкретно вспомнил мой рок-альбом «Bosaya» и мои «Псалмы». При этом их позиция такая: вы все здесь опытные, мы вас ничему не научим, мы просто создадим условия для вашей совместной работы. И вот они сообщили мне, что за всю историю «лагерей» — а они проводят их давно — русские не принимали в них участия. Меня расспросили о том, что мне было бы интересно, я сказала, что мне хотелось бы найти какое-то сочное, нестандартное совмещение рок- и поп-традиции. Я хотела бы придумать сочетание чего-то в духе группы Muse и стиля Ройшн Мерфи, причем такое, чтобы это была коммерческая музыка.

По окончании ужина нам сообщили имена эстонских поп-звезд, для которых нам нужно было написать песни. Это было наше первое задание.

Меня назначили топлайнером.

Утром следующего дня за завтраком объявили, как нас распределили по тройкам. В мою тройку попал Стиг Ряста. Он очень известный и уважаемый продюсер в Эстонии. Его там все знают. В прошлом году он представлял Эстонию на «Евровидении». Но в нашу тройку он попал как равноправный участник. Он исполнял обязанности саунд-продюсера. Как мне показалось у него был самый тяжелый характер, очень закрытый. Третьим — продюсером — был швед Густаф Свенунгссон, один из продюсеров песни Полины Гагариной «A Million Voices», которая в прошлом году была на «Евровидении». Ему всего 23 года. Вот эти два уже состоявшихся музыканта приехали на кэмп, чтобы учиться у других, обмениваться опытом. Оплатили участие, как и все. И, конечно, выделялись на общем фоне. Хладнокровные, ни с кем не общались особо. И вот с ними меня объединили. Меня назначили топлайнером. Топлайнер — это тот, кто придумывает основную вокальную партию и текст. Но нашим клиентом в итоге стал эстонский певец Карл Эрик, то есть для вокальной линии нужен был мужской голос, и за него спел Стиг, а я только напевала, смотрела тесситуру.

Со Стигом Ряста и Густафом СвенунассономСо Стигом Ряста и Густафом Свенунассоном

Как начался процесс? Стиг открыл свой лэптоп, открыл какие-то папки и задал вопрос: «Кто какой стиль любит?» Я сказала, что люблю рок. Швед, естественно, сказал, что любит поп. А Стиг говорит: «А я что-то залипаю на фанке в последнее время. Давайте попробуем использовать все три стиля». И вот Стиг нашел в своих папках группы, которые в каждом из стилей высоко котировались в чартах. Потом он посмотрел, в каком темпе написаны песни, лучше всего продававшиеся в последнее время в каждом из стилей. И вот он очень условно забил такой же темп, потом я ему говорю: «Бери гитару и пой за мной». Я что-то напела. И он стал уточнять бит, постоянно консультируясь с нами, чтобы никого из участников процесса не ломало. Стиг напел мою мелодию и сказал, что это должен быть куплет, хотя я считала, что это должен быть припев. У Стига очень крутой вокал, редкий тембр. Затем они стали выстраивать саунд и постепенно ушли от формальных признаков рока, вместо этого появились такие дерзкие клавиши. В конце концов после обеда в торговом центре, во время которого мы случайно стали свидетелями выступления тувинской группы «Хартыга», они мне говорят: «Ты была права, это припев». И делают всю мою мелодию припевом. В итоге эту песню у нас забрали для эстонского представителя на «Евровидении-2017», а меня официально попросили нигде ее не выкладывать до «Евровидения» следующего года. Буквально за час мы придумали текст, и мне пришлось выступить в роли вокального продюсера непосредственно с певцом — с Карлом Эриком. Я сделала припевы чуть выше его тесситуры, чтобы получилось более экспрессивно и контрастно по энергетике. Авторские права на эту песню распределены так: по 30% каждому автору и 10% лейблу Бена Малена как организатору. В 18:00 нас всех выгнали из студий, и началось прослушивание всех песен всех участников. Никто не выносил никаких оценок. Бен вышел и сказал: «Вы сами все слышите, сами знаете, кто лучше, кто хуже. Мы желаем вам удачи, а завтра ваши команды будут формироваться по-другому».

На следующий день я должна была работать в команде с шотландцем и эстонцем. По идее это должно было дать синтез разных музыкальных культур. Но нас в команде осталось двое, так как у эстонца было сильное похмелье, а потом ему было нужно играть на Tallinn Music Week. И, честно говоря, это хорошо, потому что он был из такого прожженного эстонского андеграунда, а я этого уже наелась в своей жизни. Я в этот день была продюсером и триста раз извинилась, но сказала, что про андеграунд мы на фиг забываем. И когда он ушел, мы стали работать с шотландцем Каллумом Вайсменом. Я объяснила ему свою идею про скрещение попа и рока. Он говорит: «Хорошо, то есть мы делаем коммерческий хит. Ты слышала последний хит Рианны?» И он прямо берет темп из этой песни, так как этот темп сейчас «рулит».

C Мартом Норметом и Беном МаленомC Мартом Норметом и Беном Маленом

Граница между сонграйтером и продюсером сейчас фактически стирается, каждый из них, профессионалов, очень внимательно, словно под микроскопом, смотрит на каждый хит в чарте. Этот шотландец буквально взял аккорды из ее припева, чуть-чуть что-то изменил, потом попросил, чтобы я напела припев. Я говорю, что не пою как Рианна, но он сказал, что такая манера сейчас работает. Он попросил меня подумать еще над припевом и потом три часа не подпускал меня к треку — создавал саунд. Он выстраивал картину, говорил: «Я слышу все твои пожелания, но дай мне сделать свою работу». Потом я пропела ему несколько мелодий, которые придумала, и показала сэмплы из своей песни «Break Free». Он опять замыкается в себе, только говорит: «На основе этих мелодий мы сделаем саунд еще лучше». Потом опять открывает Рианну и на основе ее трека делает микс нашей песни, добавляя в нее тамтамы. «Вот это похоже на поп-рок?» Я говорю: «Давай сделаем тамтамы ниже, глубже». При этом он не сторонник того, чтобы делать «рыбу», и мы заранее создали текст. Затем он записал шесть вокальных дорожек, я записала столько же, потом он все это обработал в Logic Pro X 10, и получился невероятно мощный эффект, как будто пружина, которая толкала песню вперед. Мы даже на обед не ходили. Шотландец все говорил: «Мы сейчас всех порвем!» В этот день нашим клиентом был другой эстонский певец, молоденький мальчик по имени Igor, песня ему очень понравилась. Но по характеру это была точно песня не для молоденького мальчика. Помню, что на общем прослушивании Стиг Ряста ко мне повернулся с вопросом в глазах: «Это ты?» В нашем-то с ним треке моего вокала не было.

Граница между сонграйтером и продюсером сейчас фактически стирается.

А на третий день как раз уже были обучающие встречи. Мы обсуждали новинки звукозаписи, пытались вычислить секреты написания хорошей песни, решали, куда двигаться в следующем году, чтобы, как они говорят, порвать рынок. Одна из тем формулировалась так: «Музыка 2030 года». На этих встречах выступали представители ведущих эстонских рекорд-компаний, шведы, конечно, но что самое интересное — были представители Индии, продюсерская группа, опять же совместная со шведами.

Они считают так: чтобы понимать, что будет с музыкой, нужно видеть, что происходит вообще в менталитете людей, не только в музыке. Скажем, вот трек Coldplay и Бейонсе «Hymn for the Weekend» очень мощно срезонировал с индийской культурой. Вообще Бейонсе у них считается непререкаемым авторитетом в том, что касается качественной работы, и в том, как нужно вести бизнес.

Теперь мы ждем новостей, ждем сообщений о том, какова судьба наших треков. Но главный результат — это контакты, опыт сотрудничества. Если бы я писала свой альбом «Bosaya» после того, как побывала на этом Songwriter Camp, конечно, он звучал бы по-другому. Он был бы более экспрессивным, но более ровным по стилю. Он бил бы в цель с первой ноты.

Презентация альбома Галины Босой «Bosaya» состоится 25 мая в клубе YOTASPACE

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Сегодня на сайте
«Когда жертву назначают — это фальшивый нарратив. И неважно, что он создан ради высшей цели. Если ты хочешь определить, кто здесь жертва, посмотри на мир!»Общество
«Когда жертву назначают — это фальшивый нарратив. И неважно, что он создан ради высшей цели. Если ты хочешь определить, кто здесь жертва, посмотри на мир!» 

Катерина Белоглазова узнала у Изабеллы Эклёф, автора неуютного фильма «Отпуск», зачем ей нужно было так беспокоить зрителя

12 декабря 20191398
Виржиль Вернье: «Я испытываю страх перед неолиберальным миром. В кино я хочу вернуть себе силу, показать, что мы не боимся»Общество
Виржиль Вернье: «Я испытываю страх перед неолиберальным миром. В кино я хочу вернуть себе силу, показать, что мы не боимся» 

Алексей Артамонов поговорил с автором революционного фильма «София Антиполис» — полифонической метафоры сегодняшнего мира в огне

12 декабря 2019916
«Чак сказал: “Она — секс-робот. Как мы можем сделать понятным для зрителя, что я с ней не сплю? Мы ведь только что познакомились”»Общество
«Чак сказал: “Она — секс-робот. Как мы можем сделать понятным для зрителя, что я с ней не сплю? Мы ведь только что познакомились”» 

Поразительный фильм Изы Виллингер «Здравствуй, робот» — об андроидах, которые уже живут с человеком и вступают с ним в сложные отношения. И нет, это не мокьюментари, а строгий док

10 декабря 20192276