Из ХХ века с любовью

Томас Манн на велосипеде, с Эйнштейном и за граммофоном. Выставка редких фотографий

текст: Ольга Мамаева
Detailed_pictureТомас Манн на вилле Мондадори, Мейна, Италия, 1953© AFP / East News

В Государственном музее А.С. Пушкина на Пречистенке открылась выставка «Томас Манн. Жизнь писателя в фотографиях», посвященная жизни и творчеству одного из самых прославленных немцев XX века. Рассказывает Ольга Мамаева.



Эта выставка официально закрывает Год немецкого языка и литературы в России и проходит как бы вдогонку к остальным проектам его культурной программы, однако заслуживает не меньшего внимания, чем многие другие. 60 уникальных снимков из швейцарского архива Томаса Манна впервые выставляются в России. Наследие великого немца, которому 6 июня исполняется 140 лет, хранится в Цюрихе и включает внушительную коллекцию фотографий — порядка 5500 оригинальных снимков. Самые важные из них представлены на московской выставке, которую швейцарцы подготовили вместе с московским Гете-институтом.

Биография Манна — история ХХ века в непривычном для нас, человеческом измерении. Крах Германской империи, уничтожение старого уклада жизни, две мировые войны, трагедия немецкой интеллигенции, разделение страны, холодная война — все это нашло отражение в семейном альбоме и официальной хронике, равно представленных на выставке. Экспозиция поделена на пять условных тематических блоков: детские годы Манна в Любеке, мюнхенский период — начало литературной деятельности и женитьба на Кате Прингсгейм, швейцарская эмиграция, переезд в США и возвращение в Швейцарию, где писатель провел последние годы жизни.

Я почти ни шагу не делал пешком и даже в проливной день, надев пелерину из грубого сукна и калоши, по всем своим делам ездил на этом драндулете.

И хотя рассказ о жизни писателя Манна, дополняемый его дневниковыми записями и биографическими отступлениями, занимает ничуть не меньше места, чем хроника частной жизни, важнее всего здесь Манн как человек. Сын, муж, отец, друг. Вот они с братом Генрихом путешествуют по Италии; именно в это время Томас начинает работу над своей главной книгой — романом «Будденброки». А через сорок лет Манн, уже нобелевский лауреат, будет встречать его в аэропорту Нью-Йорка, куда Генрих эмигрирует после оккупации Франции гитлеровскими войсками. Рядом воспоминание об еще одном путешествии: Томас и Катя в Египте и Палестине, откуда Манн привез черновики своей знаменитой тетралогии «Иосиф и его братья». Дальше — семейный портрет: Томас, Катя и трое старших детей на идиллическом фоне летнего Бад-Тёльца, в их любимом загородном доме. Следующий снимок сделан уже в мюнхенском особняке, где семья жила с 1914 по 1933 год. Дома вообще занимают особое место в жизни Манна: за свою жизнь он сменил их больше десятка, почти все они запечатлены в семейной хронике. Есть среди них самый важный. Это, конечно, вотчина его деда в Любеке, позже описанная двадцатипятилетним Томасом в «Будденброках». Богатые бюргерские интерьеры с тяжелой мебелью и запахом старины время от времени будут проскальзывать, хотя и легкой тенью, едва ли не на каждом домашнем снимке Маннов. Вот отец семейства в своем рабочем кабинете делает очередную запись в дневнике, который вел всю жизнь. Вот сидит с рукописью на террасе загородного дома. Вот, сложа руки, слушает грампластинку (Манн, вообще любивший музыку, особенно ценил Вагнера) — редкий вечер в кругу семьи обходился без проигрывателя.



Отдельное, хотя и не самое важное, место в экспозиции посвящено отношениям писателя с Россией: здесь и его размышления о русской литературе (работая над «Будденброками», он много читал Толстого, «опираясь на самых великих»), и его путешествия по Кенигсбергу, и долгие месяцы в Ниде на Куршской косе, которую Манн называл своей «летней родиной». Куда более обширная тема (и понятно почему) — Томас Манн и его великие современники. Так, на одном из кадров запечатлена встреча Манна с Германом Гессе в Лугано — именно туда писатель вместе с семьей перебрался из гитлеровской Германии, прежде чем эмигрировать в США. Гессе, живший в Тессине больше тринадцати лет, помогал Маннам обустроить быт и наладить необходимые связи в Швейцарии. Через несколько лет, уже в американской эмиграции, Манна будет так же дружески поддерживать Альберт Эйнштейн, его сосед и добрый друг на протяжении долгих лет. На выставке представлен их совместный снимок в университетской часовне Принстона, где они выступали с докладом перед теологами.

Впрочем, в объектив попадают не только люди — на нескольких снимках запечатлены рукописи Манна. Среди них, например, рукопись «Волшебной горы», которая после отъезда писателя из Германии осталась в Мюнхене и была утрачена в годы войны. Некоторые фотографии сопровождают цитаты из воспоминаний писателя, часто посвященные самым бытовым подробностям жизни. Так, Манн вспоминает, как в начале 1900-х увлекся ездой на велосипеде: «Я почти ни шагу не делал пешком и даже в проливной день, надев пелерину из грубого сукна и калоши, по всем своим делам ездил на этом драндулете». Вот эта обычная человеческая жизнь с ее простыми радостями и нехитрыми переживаниями и есть самое ценное. Потому что, в конечном итоге, именно она оказалась тем немногим, если не единственным, что можно противопоставить всем ужасам ХХ столетия.


Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Родина как утратаОбщество
Родина как утрата 

Глеб Напреенко о том, на какой внутренней территории он может обнаружить себя в эти дни — по отношению к чувству Родины

1 марта 202228064
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах»Общество
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах» 

Разговор Дениса Куренова о новой книге «Воображая город», о блеске и нищете урбанистики, о том, что смогла (или не смогла) изменить в идеях о городе пандемия, — и о том, почему Юго-Запад Москвы выигрывает по очкам у Юго-Востока

22 февраля 202227001