В кадре — голуби, за кадром — несколько тяжеловесные рассуждения о духе, который есть Бог, о людях, осознавших свою свободу, и об их опасности для общества. Но скоро голуби исчезнут, и почти весь остальной фильм превратится в бесконечную череду кусочков из интервью, иногда перемежающихся старыми фотографиями, архивными документами и фрагментами старых фильмов.
Мы видим великое множество людей. С детства эти люди развивали в себе лидерские качества и выросли настоящими мужчинами. В советское время они сражались с коммунистическим беспределом. Много трудились и мало получали. Их главный закон — закон чести, а их предшественники — дворяне и бывшие белые офицеры, принципиальные и благородные. Речь идет о ворах в законе.
Говорить о «#HOMMES» как о произведении искусства сложно и едва ли правильно. Фильм хорошо снят, отлично и остроумно смонтирован, смотреть его интересно. Однако он представляет скорее не художественную, а какую-то… историческую, что ли, ценность. Эта двухчасовая махина — срез особой воровской мифологии, памятник их мыслям, суждениям, мироощущению. Цельный эпос, клад для социальных историков. Полотно грандиозно, но человеку, жившему в 90-е, едва ли стоит искать в фильме внезапных откровений. Несмотря на ценность свидетельских показаний, общий дух всех этих многочисленных интервью кажется смутно знакомым, эта лагерная романтика уже где-то была. В боевиках и криминальных драмах постсоветской эпохи, в острых журналистских расследованиях и в напевах «русского шансона» по радио. Или даже еще раньше, в рассказах Бабеля, герои которых могли петь песни на идиш с припевами в духе «у нас, ворья, суровые законы».
