Бертран Бонелло: «Скука — характернейшее состояние сегодняшнего человека»

— В фильме «Ив Сен-Лоран: стиль — это я» вы сфокусировались на самом мрачном периоде жизни ИСЛ — упадок, наркотики, нервные срывы. Два предыдущих ваших фильма — «Порнограф» и «На войне» — тоже показывают художников в кризисе. Ваш интерес к таким состояниям — это интерес к психологии кризиса или, так сказать, формальный — как снять кино о герое, который мало на что способен?

— Я не могу сказать, что это самый мрачный его период, я бы скорее сказал, что он самый безумный. Но одновременно и самый творческий! Мне интересно было показать контраст между очень высокой творческой активностью Сен-Лорана в тот период и состоянием депрессии и меланхолии, в которое он был погружен в это время. Конечно, вы правы в том, что в моих предыдущих фильмах повторяются вот эти эпизоды падения, острых кризисов, время от времени переживаемых каждым, без которых в принципе сложно представить жизнь. Ведь нет ничего более человеческого, чем это драматическое переживание творческой катастрофы, душевный упадок, депрессия.

— В начале фильма вы очень наглядно и здорово показываете суть работы ИСЛ, суть его ремесла — как он обращается с тканями, с телами манекенщиц, как он буквально одним движением трансформирует их внешность, их фигуры. Но это длится буквально минуты, после вы совершенно оставляете эту перспективу. Почему вы так стремительно уходите от нее?

— Да, мне было действительно очень интересно проследить эволюцию: что происходит в процессе от возникновения идеи до создания эскиза и организации дефиле. Меня, как режиссера, очень занимает вся эта кухня. Я, конечно, прочел кучу книг, просмотрел много документов по этой теме. Но в фильме мы должны были показывать сами творения мастера, то есть платья. Для этого мы создали специальное ателье, на протяжении 4 месяцев в этом ателье работало около 20 модельеров. Но поскольку главное в фильме — это все же не творческий подъем, а, наоборот, ощущение истощенности, которое постоянно преследовало Ива Сен-Лорана, я постарался построить свой фильм так, чтобы по мере развития сюжета зритель все больше и больше проникал во внутренний мир моего героя, чтобы мы все больше приближались именно к его душевным сложностям и противоречиям. Он же очень рано стал звездой, свои лучшие работы — мондриановские платья, женский смокинг — он создал, когда был еще на взлете карьеры. И вот эти вечные ожидания мира — «прыгни еще выше, создай что-то еще более гениальное», конечно, его безумно мучили.

— Насколько вас занимает феномен скуки, остановившегося времени? Я спрашиваю потому, что «Аполлонида» была целиком посвящена этому особому течению времени, и в вашем новом фильме бесконечные оргии и вечеринки, на которых присутствует ИСЛ, очень скоро начинают казаться смертельно унылыми.

— Да, вы это очень верно заметили. Мне кажется, что скука — наиболее характерное состояние сегодняшнего человека. Оно всегда ему было присуще, но сейчас — особенно; наверное, из-за пресыщенности. И мне всегда было интересно наблюдать за тем, какими именно способами люди борются со скукой. Ведь именно она, как бы парадоксально это ни звучало, и толкает людей к какому-то действию — я имею в виду творческие импульсы. Творчество тут, я думаю, единственный выход: ведь все те развлечения, которые доступны современным людям, совершенно не развлекают. Этот парадокс мы, собственно, и наблюдаем в фильме.

— Не могу не спросить вас о красоте. Не кажется ли вам, что красота как культурный феномен старомодна?

— Само понятие красоты, безусловно, эволюционирует. Раньше я считал, что красота — это возможность воплотить какую-то идею и соответствовать ей. Сейчас же я думаю, что красота — исключительно в деталях и мелочах.

— Но кто сегодня является носителем критериев красоты? У вас там есть интересная сцена с Леа Сейду, когда ИСЛ спрашивает ее про надетые на нее вещи, а она отвечает, что купила всю эту красоту на блошином рынке.

— Да, действительно, героиня Леа Сейду очень эксцентрична. Своим поведением, своей манерой одеваться она постоянно подчеркивала, что она — другая, она носила вещи совершенно неожиданные, найденные черт знает где. Но ведь именно эта девушка и вдохновила Ива Сен-Лорана на свободное творчество, именно она дарит ему свободу. Через этого персонажа я хотел показать, что способность одеваться элегантно, красиво не всегда связана с роскошью, с богатством.

— А вот змеи в постели Ива Сен-Лорана — это ведь галлюцинации, верно? Он же не спал на самом деле с рептилиями?

— Наверное, не стоит искать ответ на этот вопрос рассудком. Это просто нужно прочувствовать. Действительно, змея — это его тотемное животное. Он их рисовал повсюду, вводил их как элемент декора в свои эскизы, очень часто рисовал их на поздравительных открытках. И я использовал этот символ как своеобразный маркер, тег внутреннего мира Сен-Лорана.

Понравился материал? Помоги сайту!