Темные лучи
Ни Ленина, ни мамонтов
«Наш выбор — беседовать с планетами и нефтяными океанами»
Чувства людей, которые не были описаны искусством
«Флора» — золотая жила Эрмитажа
Полифонические и мультиспектральные искусства
Нестабильные формы искусства
Shortparis как живопись
Герайнт Рис рассказывает, как снял фильм о Виктории Ломаско
Синтез и синестезия
Последний марш как лимб
Лунный сценограф воображаемого балета
© Личный архив Екатерины БондаренкоВ первую очередь Тарковский и его работа вдохновляюще подействовали на меня в том, как Тарковский обращался с материалом. У него не было литературоцентричного подхода. Не было задачи перенести идеи романа Лема «Солярис» в кино или их интерпретировать. Работая с фильмом, он в целом занимался своей темой, используя роман свободно. Много свободы в том, как он развил линию Бертона. Это придавало нашей команде смелости.
Из сегодняшнего дня мы видим в фильме признаки времени, другие ритмы. При этом я помню свои впечатления, когда смотрела фильм, заканчивая школу и на первом курсе института, и пересматривала сейчас: тогда я смотрела с абсолютно мужской точки зрения. Вся проблематика касалась героя Криса. А сегодня в изменившемся мире мне хочется думать о Хари, о ее человечности, о том, как обходятся с ней, о ее субъектности.
Кадр из фильма «Солярис» (1972), реж. Андрей Тарковский© «Мосфильм»
