Другой Мемориал

Вождями Октябрьской революции были идеалисты — интеллигенты с бородками второй половины XIX века (Ленин, Троцкий, Луначарский, Бухарин и др.). Кончились бородки — кончилась революция.

Анатолий Мариенгоф, «Это вам, потомки!»

Этот текст не про общественную организацию, исследующую политические репрессии.

Глыба белого мрамора с патио, в которое вписан старинный двухэтажный домик. Она парит над монументальными светильниками (всегда казалось, что они созданы для олимпийского огня), холодная и парадная, украшенная только темным профилем. Острая бородка, лысина, прищур. Это Ленинский мемориал — памятник к 100-летию со дня рождения вождя мирового пролетариата на его малой родине, в городе Ульяновске (Симбирске). Это мощное, эффектное сооружение на не менее мощном берегу бескрайне широкой Волги. Туристический потенциал тут огромен, но очередей не видно, а местные опасаются, что сощурившийся рельефный Ленин однажды упадет, и хорошо бы в этот момент быть от него подальше. Что же не так с нашей с Лениным малой родиной?

Катаясь на ульяновском трамвае от дома (остановка «Четвертый микрорайон») до центра (остановка «Дом Гончарова»), я успевала прослушать речь звонкого дедушки-коммуниста, который забирался в вагон в районе «Улицы Кирова» с кличем «Товарищи!» и выходил на «Улице Железной Дивизии». Дед раздавал черно-белые листовки самиздата с серпом и молотом, заглядывая в лица огромными из-за толстых очков, чуть не умоляющими глазами. Грустнел и сутулился от каждого презрительного взгляда. На улице Кузнецова, поднимающейся к площади Ленина (ныне — Соборной), за старым зеленым забором на крыше зеленого деревянного дома много лет реял выгоревший, уже морковный советский флаг. Жаль, что мне ни разу не пришло в голову сфотографировать этот пейзаж. И вообще это упоенное краеведение про Володю Ульянова (и его школьного товарища Сашу Керенского, и сестер Володи Анну и Ольгу) вызывало отторжение, казалось дремучим атавизмом, петлей времени, забытой в сонной Обломовке.

Но вот и до Обломовки докатилось. Сначала у мемориала над «Лениным» поставили сомнительный памятник основателю города Богдану Хитрово. Мало ли в стране нелепых монументов, не вписывающихся в ансамбль? А тут хоть лошадь у Хитрово смешная, на крокодила похожа. Опять же местные скейтеры развлекаются у копыт крокодила, так он вроде повеселее выглядит. А потом случился совсем сумбур: часть улицы Карла Маркса переименовали в Дворцовую (и ладно бы там был хоть один дворец, но их нет; злая ирония в том, что есть только уродливый «Версаль» — торговый центр. ТЦ «Версаль» на Дворцовой улице — ну разве не трагикомедия?), площадь Ленина — в Соборную, а части улицы Энгельса присвоили имя Андрея Блаженного. В районе площади Ленина и правда был собор (Троицкий, снесен в 1936 году), но давно уже здесь обосновался Ленин. Вернее, Ульянов — в 1940 году на главной площади города открыли памятник работы Матвея Манизера. Монумент простой и добротный, без напускной монументальности — сколько помню, вокруг его тумбы всегда громыхали скейты. В итоге собора нет, Ленин есть, но площадь не его.

И тут в городе, где даже вопиющий повод федерального масштаба не способен породить сколько-то видимый протест, появилось общественное движение «Ульяновск против десоветизации!», полетели в суд иски от общественников, возмущенных кулуарным переименованием площади. Опроса населения при смене топонимов не проводили, и группа активистов плавно перешла на критику власти в целом и мониторинг ситуации с десоветизацией по стране. Главную площадь Ульяновска навигатор уже определяет как Соборную, но на зданиях новый адрес еще не обозначен: там, где раньше были номера с адресом «Площадь Ленина», ныне ничего.

В сухом остатке всплеск гражданской активности в обычно тихом регионе наводит на мысль, что болезненная нежность к ленинской тематике и беспомощные в региональной бедности памятники — вообще-то уникальный заповедник.

Сначала Ленинский районный, затем Ульяновский областной суды отказали в удовлетворении иска горожан, которые пытались оспорить правомочность переименования площади. В середине декабря инициативная группа заявила, что пойдет «до победного», то есть до Верховного суда.

В сухом остатке всплеск гражданской активности в обычно тихом регионе наводит на мысль, что болезненная нежность к ленинской тематике и беспомощные в региональной бедности памятники — вообще-то уникальный заповедник. И здесь как нигде ощущаются равнодушная лень и гибельное разгильдяйство, даже не обесценивание прошлого (возможно, лучшего периода в истории города), а неготовность держаться за свое, своих. Самых спорных исторических персонажей почитают на их малой родине именно потому, что «свои». Это как с футбольным или хоккейным клубом — не будучи болельщиком, непроизвольно желаешь победы своим, тем, кто играет в твоем городе и за него. Только вот у Ульяновска за Ленина как будто стыд и неловкость, и не слышно простого аргумента в защиту топонимов: десоветизируйте хоть все улицы и площади в СНГ, но не здесь — ведь здесь в некотором роде их дом.

С точки зрения замысла мемориал и вся площадь 100-летия Ленина (с недавнего времени — просто площадь Ленина) — проект титанический. Соборы и церкви, формировавшие панораму старого купеческого Симбирска, снесли задолго до возведения мемориала, и новый ансамбль со зданиями Педагогического университета, гимназии № 1 им. Ленина, гостиницы «Венец», парком Дружбы народов должен был утвердить новые акценты в застройке Венца — бульвара на высоком берегу Волги, сформировать фасад города. И если чисто эстетически испортить могучий волжский ландшафт сложно, то нарушить природный баланс берега, который местами ползет в реку, — запросто. Тем более массой квадратного в плане мемцентра со стороной 110 метров.

Общий вид экспозиции музея-мемориала В.И. Ленина в Ульяновске
© Анастасия Семенович

Доминантой среди подчеркнуто невысотных, горизонтально ориентированных зданий стала 24-этажная гостиница «Венец», а главным героем и цветовым пятном — собственно мемориал (34 метра в высоту). Белый (мрамор), бордовый (кустарник на склоне и ковролин в помещениях), зеленый (насыщенный — подстриженных лужаек и подернутый инеем — голубых елей). Веселое разноцветие на донышке декоративного бассейна — мозаика Зураба Церетели. К слову, красноватый кустарник — это барбарис, и высажен он так, что образует огромную надпись «ЛЕНИН» прямо под мемориалом, на спуске в парк Дружбы. Вы, наверное, сейчас улыбаетесь, но еще в середине нулевых ученики гимназии им. В.И. Ленина на субботниках обязательно подравнивали «Ленина». А лет пять назад на асфальте в районе Венца, у старого здания гимназии, появилась разметка с окошками текста, объясняющего: тут юный Володя Ульянов шел в школу.

Скульптура Ленина на фоне герба в ульяновском мемориале. На втором кадре — табличка с телеграммой Ленина на Соборной площади в Ульяновске (бывшая пл. Ленина)
© Анастасия Семенович

В той школе учились мои друзья, и на краеведении они проходили, сколько пуговиц было на жилеточке маленького Володи. «Я точно помню, что девять, — смеется подруга. — Но вот должно было быть девять или девять осталось после того, как одна отвалилась, — не вспомню уже. Он когда в первый день в школу шел, у него одна пуговица отскочила, и он так и ходил, пока из жилетки не вырос, — стеснялся дома сказать». Володя Ульянов был любимой темой преподавательницы. В нашей школе, которая во времена Ульяновых была женской гимназией, учились сестры Володи Анна и Ольга, и на почетном месте висел (вроде бы до сих пор висит) портрет отца семейства — Ильи Николаевича (Ульянов-старший был директором народных училищ Симбирской губернии). По слухам, портрет двигал левой рукой, а одна девочка даже упала около него в обморок. В общем, хороший портрет.

Общий вид экспозиции музея-мемориала В.И. Ленина в Ульяновске
© Анастасия Семенович

Мраморная громада мемориала, дававшая обширную тень и приятный холодок в летнюю жару, переживает не лучшие времена. Мемцентр похож на мифическое животное, выброшенное в 2019 год из другого мира (и государства) и задыхающееся здесь, как косатки в «китовой тюрьме» в Приморье. Он огорожен забором (чтобы облицовка никого не зашибла, если упадет), олимпийские светильники зажаты между крышей со следами потеков и вздыбившимися плитами пола. Ходить тут теперь страшно, опасно, да и нельзя. Остается пересматривать воспоминания: мы с мамой гуляем по еще ровным каменным плитам, я играю с кем-то в догонялки, и эхо множит топот сандалий, когда я прячусь за прохладной колонной, чтобы отдышаться. Потом мы приходим сюда с младшим братом. Иногда заходим в домик XIX века — его перенесли во двор мемориала, потому что думали, что там родился Ленин; потом краеведы выяснили, что вождь появился на свет в другом (соседнем — Ульяновы часто переезжали) домике, и его тоже перенесли сюда, но не в патио, а к северному фасаду. В доме экспозиция промыслов, тепло, почти жарко, натоплено и продают разноцветные глиняные свистульки в виде птичек. Они мне нравились настолько, что я пыталась повторить их в скульптурном классе художественной школы.

Бра похожи на фактурный лед, перила напоминают о выборгской библиотеке Алвара Аалто, а еще здесь много света и воздуха, и флаги республик Союза под потолком рдеют, как на играх стран соцлагеря.

Несколько лет назад на лужайке за мемориалом появились серебристые скульптуры пионеров. На фоне ребятишек цвета алюминия с алыми галстуками горожане, прогуливаясь, делали семейные фото. Я не могу отделаться от ощущения временнóго искажения, несоответствия удали матово блестящих пионеров устало опирающемуся на колонны зданию за ними.

К 1970 году комплекс возвели с запасом актуальности. Не только как музей, но и как центр с кино- и концертным (он актуален и сейчас) залами, торжественным залом, где до сих пор принимают в пионеры (о существовании дружины мне рассказала на месте сотрудница музея). Зал этот (Торжественный, или Ленинский) и сегодня производит впечатление культового. Возвышенное (17 метров от пола до потолка) пространство с матовым световым потолком и стенами в потоках золотой мозаики. В центре — пятиметровый сахарный Владимир Ильич. Зал похож одновременно на центрический античный мавзолей и богатый византийский храм, хотя никаких отсылок (за вычетом золотой мозаики) нет, как нет и купола. Нет в мемориале и следа архитектурных, как говорится, излишеств и украшательств — будучи монументальным сооружением, он тем не менее рифмуется с вовсе простым зданием ленинской гимназии: его горизонтальный объем также опирается на колонны, не замечая непростого рельефа.

Виды набережной Волги и музейный парк мемориального центра со скульптурами пионеров
© Анастасия Семенович

Архитектура эта растет из 30-х, игнорируя «излишества» и сталинский ампир, и аккуратно формулирует посыл. Это не «космическо-коммунистический» модернизм, не проект-манифест и вообще не высказывание, а именно посвящение. Отсюда сдержанность художнических фантазий и, как следствие, незацикленность — мемориал действительно удачно вписан в ансамбль, где продумано все, включая высадку благородных голубых елей. В январе 2019-го я долго гуляла по экспозиции мемориала — а там десятки артефактов вроде посмертной маски Ульянова-Ленина, подарков от соцстран, меховых аппликаций с олимпийским мишкой и, прошу прощения, гильотины. Смотрительницы вспоминают, как они студентками работали на стройке мемориала. Говорят, иногда заезжие иностранцы ходят в музей по три дня подряд (я же говорю — туристический потенциал). Когда закончится ремонт, они не знают. Судя по сайту госзакупок, Ленинский мемориал в основном оплачивает выступления артистов в концертном зале, а не ремонт.

Общий вид экспозиции музея-мемориала В.И. Ленина в Ульяновске
© Анастасия Семенович

Будучи объектом культурного наследия федерального значения, мемориал остается в ведении областного учреждения и очевидно хиреет. Осенью 2018 года здесь вроде бы начали капитальный ремонт, и на 2019/2020 год из федерального бюджета на него выделено более 2 млрд рублей, но сложно сказать, поможет ли он в долгосрочной перспективе. Советские архитекторы говорили, что мемцентр простоит столетия, не требуя ремонта, стройка обошлась примерно в 13 млн рублей (в конце 60-х годов!). Но через пятьдесят лет каменные плиты «плывут», стыки расходятся — дает о себе знать капризный береговой грунт. Русло Волги после войны перекроили в крупнейшее водохранилище Евразии — Куйбышевское (шириной до 44 км), и теперь это «Жигулевское море» поглощает берега. Областная филармония (здание начала XX века, расположенное тут же, на Венце, у самого обрыва) некогда славилась органными концертами и хорошей акустикой, а теперь ходить туда нельзя — опасно. Коллектив и концерты переехали… в мемориал. Кажется, латать тут надо берег, а не один мемцентр.

© Анастасия Семенович

Мемориал ни разу капитально не ремонтировали, нынче будут впервые. Причем внутри едва ли стоит что-то менять: здесь архаично с точки зрения музейного дизайна, но крепко и дорого, именно «на века», к тому же есть настоящий, а не как в сериалах, дух Советов. Много аутентичных деталей, за которые принято хвалить скандинавские общественные пространства. Гуляя по мраморным лестницам и красным коврам, держась за дизайнерские деревянные перила, я разглядываю местные светильники. Наверняка они придуманы специально для этих стен — во всяком случае, смотрительница весело говорит, что их все любят и фотографируют, хотя им «сто лет в обед». Бра похожи на фактурный лед, перила напоминают о выборгской библиотеке Алвара Аалто, а еще здесь много света и воздуха, и флаги республик Союза под потолком рдеют, как на играх стран соцлагеря.

Сегодня набору функционала мемориала не хватает разве что бутиков и супермаркета в цоколе — и был бы торговый центр. Дедушка Ленин наверняка поперхнется и перевернется от самой мысли, но что делать, раз капитализм, а денег, как мы знаем, нет. Если серьезно, то это грустное безобразие. Накладываясь на монументальность ансамбля и самого мемориала, оно делает его особенно жалким, большим, белым и беспомощным, как те белухи в Приморье.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Понравился материал? Помоги сайту!