Радиотелескоп для работы с Непредставимым
Художники против Екатеринбургского цирка
Танцхудожники за справедливую оплату труда. Открытое письмо
Как сделать лесную выставку в поле
Минус-прием Игоря Чацкина
Русская как иностранная
В Томске потребовали закрыть «арс котельную»
Позвольте, что это за «яба» такая?
Вторая триеннале музея «Гараж». Послесловие
Музей Stedelijk против генпрокурора
«В советское время сюда попадали люди, которым не нашлось места в системе»
Открытое письмо международного арт-сообщества против ареста Надежды Саяпиной
Засушенному верить. Мемориал. 2018В этом году мы видели мало выставок. Самое большое впечатление на нас, наверное, произвели выставки «Воображаемая архитектура» Сергея Хачатурова и «Засушенному верить» Нади Пантюлиной. Обе — сильной кураторской работой. «Воображаемая архитектура» поразила тем, как она точно отражает сложность и противоречивость вьющейся мысли — то, как строятся взаимосвязи и как собран материал, сопоставленный самым непринужденным образом. Из русских академических, если можно так выразиться, кураторов Сергей Хачатуров нам интересен больше всех.
Выставка «Засушенному верить» стала, наверное, первой междисциплинарной выставкой о репрессиях, которая вышла за пределы темы и была выстроена не вокруг трагедии тоталитаризма, а вокруг, казалось бы, не имеющего отношения к репрессиям сюжета — ботанических полевых исследований. Благодаря этому впечатление от нее оказалось острее и глубже, чем можно было ожидать. Свидетельства преступлений оказались впечатанными в окружающую природу, и эта способность самого мира говорить о несправедливости стала откровением.
Если бы наша консервная банка заговорила... Михаил Лифшиц и советские шестидесятые. Гараж. 2018Из наших работ для нас главными стали «Если бы наша консервная банка заговорила…» в «Гараже», «Костаки. Рестарт» в Музее современного искусства в Салониках и «Последний адрес. 5 лет» в Музее архитектуры. Выставка о Лифшице стала своего рода гранд-проектом: сложным, многословным, изобразительным. Концепция Риффа и Гутова была чрезвычайно изощренной, и мы получили массу частного архитектурного удовольствия от придумывания разных пространств. И построена она была великолепно, «План Б» оказались не меньшими перфекционистами, чем мы сами. Выставка Костаки в Салониках стала нашим первым проектом за рубежом и одновременно самым абстрактным, если можно так сказать. Мы придумали нечто, настолько неожиданное для нас самих, что до конца не могли понять, хорошо это или плохо. То, что мы нашли правильный архитектурный язык, стало понятно, когда в залы привезли работы из коллекции.
«Последний адрес» волею случая открылся рядом с «Засушенному верить» и некоторым образом продолжил тему, но совсем иначе. Тут наше участие было совсем незаметным, больше всего было сделано Анной Наринской, режиссерами Леной Ваниной и Кириллом Кулагиным, графиком Дашей Яржамбек. Это, наверное, была наша самая лишенная архитектуры выставка. И это тоже оказалось важно.
