Открытое письмо жены Алексея Малобродского

© Николай Солодников / Facebook

Сегодня, 30 марта, Татьяна Лукьянова, жена бывшего директора «Гоголь-центра» Алексея Малобродского, обвиняемого по делу «Седьмой студии», обратилась с открытым письмом к председателю Следственного комитета РФ Александру Бастрыкину и уполномоченному по правам человека в РФ Татьяне Москальковой.

Скан письма опубликовал журналист Николай Солодников. COLTA.RU приводит его текст полностью.

---

Председателю Следственного комитета Российской Федерации
Бастрыкину А.И.
Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации
Москальковой Т.Н.
От Лукьяновой Т.А.

Открытое письмо

Уважаемый Александр Иванович!
Уважаемая Татьяна Николаевна!

Я обращаюсь к вам открыто и публично, потому что у меня есть все основания опасаться за жизнь и здоровье моего мужа, Малобродского Алексея Аркадьевича, и действовать необходимо быстрою

Уже девять с половиной месяцев он находится под стражей по так называемому «театральному делу» — единственный из пяти фигурантов. Все остальные — под домашним арестом. Дело это резонансное, и я уверена, что вы знаете о нем. Так вот, несколько дней назад, а именно в ночь с 25 на 26 марта он был внезапно переведен по инициативе следствия из СИЗО-1 в СИЗО-4. Причем если в СИЗО-1 он находился в камере, где у каждого человека было свое спальное место, то в СИЗО-4 его поместили в камеру, где на 12 человек всего 8 спальных мест, где антисанитарные условия, где все постоянно курят, где люди вынуждены спать на полу. После бессонной ночи в автозаке его привезли на ознакомление с материалами дела. Ему стало плохо с сердцем, поднялось давление, он просил врача, но ему отказали. Его здоровье в целом резко ухудшилось — он немолодой человек, ему 60 лет, у него есть хронические заболевания.

За девять с половиной месяцев содержания Алексея под стражей у нас было всего 6 свиданий, а телефонные звонки мне и дочери так и не разрешили. Последние полтора месяца следователи снова отказывают нам в свидании. И это при том, что расследование окончено, никаким «интересам следствия» наши свидания даже формально помешать уже не могут.

Неужели «следствие» непременно означает издевательства и унижения? Неужели права человека — это просто-напросто пустой звук?

Я не говорю о том, что целый месяц Алексей содержался под стражей без возбуждения уголовного дела. Я не говорю о том, что он единственный находится в самых тяжелых условиях, в СИЗО, при одинаковом для всех фигурантах обвинении. Сейчас речь не об этом.

Я просто хочу быть уверенной, что жизни и здоровью моего мужа ничего не угрожает. Я прошу дать мне возможность лично убедиться в этом. Я знаю, что я имею на это право.

30.03.2018

Лукьянова Татьяна Александровна

Понравился материал? Помоги сайту!