25 марта 2015Театр
9230

Облако-рай

«Когда гора сменила свой наряд» Хайнера Гёббельса на «Золотой маске»

текст: Антон Хитров
Detailed_picture«Когда гора сменила свой наряд»© «Золотая маска»

В традиционных жанрах музыкального театра режиссура (или, положим, хореография) и композиция — раздельные дисциплины: кто-то пишет музыку, кто-то ставит на нее спектакль. У Хайнера Гёббельса все совсем по-другому: он — композитор, пользующийся в своих партитурах выразительными средствами театра (актер, мизансцена, свет, цвет). Для него композиция включает в себя режиссуру — или наоборот: это зависит от того, рассматриваем ли мы работы Гёббельса в контексте современного театра или современной академической музыки.

Принимая предложение вокального театра Carmina Slovenica, Гёббельс посвятил спектакль «Когда гора сменила свой наряд» (в оригинале — «When the Mountain changed its clothing») самим хористкам — девушкам и девочкам, в которых он увидел не только молодых профессионалов, но и — прежде всего — подростков. Впрочем, это обычная для современного искусства практика — когда героем представления становится перформер, выходящий на сцену в роли самого себя.

Гёббельс работает с хором из 36 человек, что дает ему возможность мгновенно менять характер сценического пространства: достаточно только выстроить новую мизансцену. Хористки то рассредотачиваются по периметру сцены, то выстраиваются в шеренгу; то беспорядочно рассыпаются по площадке, то собираются в одно многоголовое тело.

«Когда гора сменила свой наряд»«Когда гора сменила свой наряд»© «Золотая маска»

Стремительные пространственные метаморфозы виртуозно поддерживает художник Клаус Грюнберг: его сценография — с передвижной платформой, декорированной под зеленую лужайку, мягкими игрушками-животными и несколькими писаными задниками в стиле Анри Руссо (удивительно, как запросто художник и режиссер возвращают к жизни этот архаичный, казалось бы, элемент сценического оформления) — обыгрывает образ детства как потерянного рая. В финале спектакля артистки аккуратно вспарывают игрушки, вытаскивают вату, перевязывают ниточками — и вата превращается в облака-души обитателей райских кущ.

Но этот рай — отнюдь не христианский, скорее это место, еще не тронутое культурой, цивилизацией. Гёббельс предъявляет публике «другого» — но не с тем, чтобы мы ему сочувствовали: скорее для того, чтобы мы могли ощутить его напор, его превосходство; убедиться в том, как уязвимы наши собственные убеждения и ценности. «Почему мне нельзя лгать?» — «Это нехорошо». — «Почему?» — «За это наказывают». — «А если я снова солгу, чтобы избежать наказания?» — и так далее, и тому подобное: выгодно ли быть честным, нужно ли бояться ядерной угрозы, знаю ли я, что умру? В одной из продолжительных пауз, которыми прошит спектакль Гёббельса, девушки пододвигают стулья к линии авансцены и молча, с улыбкой, смотрят в зрительный зал. Спустя минуту приветливые лица неуловимо меняются, становятся недружелюбными, агрессивными.

Для Гёббельса композиция включает в себя режиссуру — или наоборот: это зависит от того, рассматриваем ли мы его работы в контексте современного театра или современной академической музыки.

Почему «Гора» играется по-английски, а не по-словенски — вопрос далеко не праздный, хотя, на первый взгляд, как будто и не самый существенный.

Во-первых, режиссеру таким образом проще добиться нейтрального отношения к тексту (литературная основа спектакля — цитаты из Жан-Жака Руссо, Адальберта Штифтера, Марины Абрамович и других авторов, — как всегда у Гёббельса, сложносочиненна и прихотлива). Подобное остранение позволяет выдержать баланс между слоями театральной ткани, не привлекая лишнего внимания к декламации, — и одновременно защитить артиста от возможной фальши.

Во-вторых, Гёббельс ставит спектакль о социализации (которой занимается школа) и первых впечатлениях от современного общества (формирующихся там же). Иностранный язык в современном мире — школьная дисциплина номер один. Музыкальная увертюра, открывающая «Гору», — не что иное, как знакомая с детства зубрежка: «Listen to me, everything is gonna to be all right», — снова и снова тянет хор.

«Когда гора сменила свой наряд»«Когда гора сменила свой наряд»© «Золотая маска»

В «Вещи Штифтера», хите зарубежной программы «Золотой маски» — 2013, Хайнер Гёббельс изгнал со сцены артиста, сосредоточившись на визуальных и звуковых эффектах. Замысел нового спектакля одного из главных героев современной европейской сцены не просто зиждется на человеке — он родился из встречи с конкретными людьми, с труппой вокального театра Carmina Slovenica. Название постановки Гёббельс заимствовал из словенской народной песни о том, как «весной гора Канин сменила свой наряд: / Она надела белую рубашку и зеленые штаны». В этой цитате Гёббельс услышал метафору взросления, определяющую интонацию всей постановки. И хотя так называемый переходный возраст — весьма травмоопасный период человеческой жизни, форму, созданную режиссером, невозможно описать другими словами, кроме как «абсолютная гармония».


Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Родина как утратаОбщество
Родина как утрата 

Глеб Напреенко о том, на какой внутренней территории он может обнаружить себя в эти дни — по отношению к чувству Родины

1 марта 202239018
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах»Общество
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах» 

Разговор Дениса Куренова о новой книге «Воображая город», о блеске и нищете урбанистики, о том, что смогла (или не смогла) изменить в идеях о городе пандемия, — и о том, почему Юго-Запад Москвы выигрывает по очкам у Юго-Востока

22 февраля 202234874