5 февраля 2020Театр
4893

Энциклопедия русской жизни

Валерий Печейкин о «Lё Тартюфе» Юрия Муравицкого в Театре на Таганке

текст: Валерий Печейкин
Detailed_picture© Алиса Скальская

Комедия в России становится важнейшим из искусств. Поэтому Юрий Муравицкий так вовремя поставил на Таганке нового «Lё Тартюфа». В репертуаре театра есть и старый «Тартюф», поставленный еще Юрием Любимовым. Так что их теперь два — что также прибавляет ситуации «тартюфства».

Мне очень дорога фабула мольеровской пьесы. Истории мошенников вообще очень показательны. Помню, еще подростком я увидел по телевизору программу «Суд идет». И да, верил, что это настоящий суд. Там была абсолютно мольеровская история про мошенника, который украл телевизор. (Кстати, «телевизор в телевизоре» — это уже классика: в первой экранизации пьесы у Фридриха Мурнау фильм о Тартюфе показан в самом фильме.) Много лет назад я верил, что телевизор не может лгать. А когда понял, что телесуд — это постановка, то был горько разочарован. Сценография Галины Солодовниковой к «Lё Тартюфу» напоминает «трубку» старого телевизора. И гипнотизирует, как и положено телевизору: история Мольера выглядит как ситком в стиле disco barocco. Кстати, этот стиль я только что выдумал…

© Алиса Скальская

Муравицкий поставил комедию. Для режиссера это так важно, что даже указано в полном названии спектакля — «Lё Тартюф. Комедия». Здесь все работает на общую задачу. Поэтому Луи Лебе написал музыку в духе The Tiger Lillies. Поэтому артисты освоили целый арсенал пинков, шлепков и тумаков. В спектакле они существуют в пародийной интонации «бу-бу-бу», из которой возникает настоящий грув. Режиссеру удалось собрать их не просто в ансамбль — в камерный оркестр, выступающий в балагане.

Сам режиссер говорит, что ему хотелось «реабилитировать» легкий жанр: в линейке последних спектаклей Муравицкого «Lё Тартюф» — третья по счету комедия после «28 дней» по феминистской пьесе Ольги Шиляевой и реконструкции «Длани Господней» по пьесе Роберта Аскинса. До сих пор в российском театре комедией как интеллектуальным высказыванием занимался Константин Богомолов, но в последние годы жанр остро нуждался в некотором усыновлении. С полной уверенностью могу сказать: «ребенок» у нового отца прижился.

© Алиса Скальская

Впрочем, когда я только начал смотреть постановку, то еще не был в этом уверен. Самый сложный момент в любом спектакле наступает в антракте. В «Lё Тартюфе» он тоже есть. Сидевшая рядом со мной пара переговаривалась: «Будем оставаться? — Не знаю. — Смешно же! — Слишком… Я устала». Последняя реплика выдавала мои собственные опасения: первая часть спектакля — это почти два часа смеха. Что же будет во второй?

Во втором акте нужно было что-то менять. Тем более что в финале у Мольера есть эпизод, который мог бы в этом помочь, — появление государя Людовика XIV, наказывающего Тартюфа. Я чувствовал себя сотрудником спецслужб, которому эта сцена может дать цифровой ключ ко всей постановке. Или не дать. Это могло остаться «просто комедией» — или…

Король не знает другого способа решить проблему, кроме как порешить всех. И тех, кто играл, и тех, кто смотрел.

Как драматурга, меня интересовал вопрос: что будет с текстом? В спектакле Муравицкого использован тот же перевод Михаила Донского, что и в любимовской версии. В свое время Донской новым переводом старался приблизить текст к современному ему зрителю. На первый взгляд, у Муравицкого нет радикальной актуализации: новый (но уже классический) перевод, костюмный код «под старину» (иронический, разумеется). Самое удивительное здесь — традиционное распределение гендерных ролей: актер-мужчина играет персонажа-мужчину, женщина — женщину. В комедии-то всегда веселее, когда гендеры перепутаны. Но в современной России такое переодевание доставит беспокойство юридическому отделу театра (хэштег «пропаганда гомосексуализма») — и этим инструментом режиссер не пользуется.

© Алиса Скальская

Однако решение Муравицкого потенциально даже более опасно. В конце спектакля, как и положено, на сцену выходит судебный пристав Лояль — в стилизованной форме-хаки и с рыжей бородой. Возможно, он чеченец. А какие еще варианты?

Здесь я как зритель получил сигнал: волноваться и готовиться к финалу, где «бог из машины», король Людовик XIV, воздает обманщику Тартюфу по заслугам.

А далее — спойлер. Я серьезно: вам этого лучше не читать, если вы еще не видели «Тартюфа». Сохраните текст в закладки, посмотрите спектакль, а потом вернитесь к нему.

© Алиса Скальская

У Муравицкого король так и не появляется на подмостках. Его голос звучит из-за сцены в мегафон — и потому звучит как призыв сдаться. Персонажи друг за другом хватаются за горло и начинают умирать. Они задыхаются? При чем здесь это? У Мольера наказан Тартюф, а у Муравицкого умирают все. И почему — непонятно. И еще все время работает дым-машина…

А когда становится понятно, то комедия «Lё Тартюф» получает неожиданный оптический эффект. Она становится спектаклем «Норд-Ост» — Людовик XIV включил не дым-машину, а газ. Идет он и на сцену, и в зал. Король не знает другого способа решить проблему, кроме как порешить всех. И тех, кто играл, и тех, кто смотрел. Из чемодана вылезает Арлекин и снимает, кланяясь, шляпу. Комедия окончена.

Предложенная режиссером форма повествования описывает идеальную жизнь россиянина. Она похожа на комедию. Ты все время смеешься и смотришь на дураков в телевизоре. А в конце тебе является предсмертное откровение. И ты все понимаешь! И тут же наступает смерть. Много смеялись, быстро все поняли, умерли. Занавес. Гардероб.

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Сегодня на сайте
Наше нынешнее состояние похоже на «принудительный аутизм»Общество
Наше нынешнее состояние похоже на «принудительный аутизм» 

Сегодня, во Всемирный день распространения информации об аутизме, вы можете помочь фонду «Антон тут рядом». Почему это важно именно сейчас — объясняет Любовь Аркус в маленьком тексте и маленьком фильме

2 апреля 20202020