7 июня 2019Общество
56710

Чернобыль как метафора

Что стоит за взрывом интереса к сериалу «Чернобыль» — и как по-разному отвечают на его вопросы в Америке и в России? Версия Алены Солнцевой

текст: Алена Солнцева
Detailed_picture© HBO

Кольта продолжает анализ нашумевшего сериала HBO «Чернобыль», начатый текстом Зинаиды Пронченко.

Сериал HBO «Чернобыль» в России неожиданно стал катализатором мощного национального интереса к катастрофе, случившейся тому назад тридцать лет и три года. Вдруг сограждане заволновались: а что же тогда произошло на самом деле? Впрочем, детали и подробности по-прежнему не столь интересны, главное — эмоциональная включенность. Тем более что история взорвавшегося реактора в сериале показана с мелодраматичностью предперестроечных советских произведений типа «Диктатуры совести», «Премии», «Мы, нижеподписавшиеся». Если кто помнит, то к середине 80-х стало популярным в кино и театре рассказывать о честных людях, выступавших наперекор сложившейся системе вранья. Народ, уставший от несмыкания реальности и ее презентации в официальном пространстве, охотно сочувствовал героям, восстававшим против лицемерия.

Сериал, снятый о середине 80-х, странным образом наследует эту вроде бы давно устаревшую эстетику, и она отлично срабатывает. В «Чернобыле» с фактической стороны нет ничего, чего бы советские люди не знали, — документальные фильмы, книги (в том числе «Чернобыльская молитва» Алексиевич, на которую как на источник ссылаются авторы сериала) очень многое рассказали, показали, исследовали. Снят и прекрасный, тонкий фильм Александра Миндадзе «В субботу». Но потребовался сериал с его грубыми, по меркам авторского искусства, методами, чтобы тема внезапно оказалась актуальной, а люди стали спрашивать: почему не мы, почему не у нас это снято?

© HBO

Почему не у нас, как раз понятно — мы, видимо, только готовимся к возможности посмотреть на собственную историю со стороны. Сериал так сильно подействовал на нас, российских зрителей, именно потому, что его сняли американцы — и сняли со своих позиций. Он ведь, в сущности, не совсем про Чернобыль: он про две картины мира, две мифологии. Главный герой фильма Валерий Легасов — герой типично американский. Это значит — человек, уверенный в собственной ответственности. Ловец во ржи. Тот, кто не должен отступить, согнуться перед обстоятельствами. Посомневаться — да. Но не отступить. Он — фронт, он — рубеж, он — первопроходец, он верит в индивидуальный договор с Богом, в правду, в истину, в ее объективность и преимущество перед ложью. Шоураннер проекта и его единственный сценарист Крейг Мазин тоже в это верит. Вера в то, что каждый человек имеет право на свободу воли и может выбрать, встать ему на путь добра или зла, — догма реформаторов (я сейчас не про либеральную экономику, а про Реформацию, Лютера, Кальвина, протестантов и главный американский гуманистический миф об одиноком человеке, завоевавшем с кольтом и кайлом Новый Свет).

Мы в это не верим. Мы — те, кто впитал с молоком Родины-матери иной культурный миф. Где человек — ничто, если он не часть чего-то большего. Страны, партии, группировки, команды, стаи. Сам по себе, индивидуально, он — червь и прах. Выделившийся из строя — заблуждающийся индивидуалист, трус, позер или хвастун. Но стоит ему признать правоту большинства, встать рядом с народом, как силы его возрастают втрое, вдесятеро. Только вместе, в кулаке, в горсти, в снопе мы одолеем врага — естественно, внешнего, чужого.

© HBO

Был ли настоящий Легасов тем самым адвокатом Аттикусом Финчем из «Убить пересмешника», то есть героем-одиночкой, каким он предстает в сериале? Конечно, нет: он был человеком системы, советским ученым, то есть знал, что почем. Логика сюжета потребовала изменить его характер, как и многое в последовательности событий. Авторы сериала выбрали те, которые сочли наиболее соответствующими своему замыслу. А в их замысле уж точно не было цели познакомить россиян с их давней историей. Сериал вообще снимали не для нас, как ни обидно; снимали его для своих, чтобы напомнить самим себе в мире постправды о том, что истина есть и за нее стоит умереть.

Поэтому при всей документальной точности деталей историю, которую рассказывает сериал, нельзя считать подлинной историей Чернобыля. Это художественный вымысел, столь же далекий от реальности, как и мир «Игры престолов», просто его создатели хотели сделать его убедительным и для этого честно изучили ткани, мебель, телефоны, архитектуру и автомобили. А обращение «товарищ» взяли, потому что они — американцы и привыкли обращаться друг к другу по фамилии («мистер такой-то»), а мы не обращаемся к человеку по фамилии при личном контакте. А выговаривать «Борис Евдокимович» по-английски невозможно.

© HBO

С самого начала события выстраиваются так, чтобы произвести на нас впечатление. Будь это авторское кино, в котором «все сложно», такая прямолинейность, как обещание Щербины выкинуть Легасова из самолета, если он не расскажет, как устроена ядерная реакция, была бы непозволительна, но это сериал, поэтому «грубые методы» уместны.

В пятой серии историческая реальность и художественный вымысел расходятся полностью. Не выступал Легасов на суде (об этом не было и быть не могло никакой речи), никаких присяжных (только народные заседатели), никакого общественного мнения. И задержания не было. А что было? Выступление перед МАГАТЭ в августе 1986 года, подробный доклад — пять часов — про то, из-за чего случилась авария. Доклад был согласован с председателем Совета министров СССР Николаем Рыжковым, на выступления которого о системных просчетах в строительстве и эксплуатации реакторов этого типа Легасов и опирался. После этого доклада Легасов получил мировую известность, огромный взрыв сочувствия вызвало честное признание ошибок в эксплуатации, академик Александров назвал его своим преемником. Но руководством Минсредмаша (головного министерства для Курчатовского института и всей атомной отрасли) это выступление не было санкционировано, и у министерства была своя, иная, версия случившегося. Однако межотраслевая борьба вряд ли может быть сюжетом для сериала. Так же как и самоубийство академика Легасова из-за депрессии, из страха перед тяжелым и неизбежным угасанием от последствий облучения. Поэтому в сериале герой записывает свои заметки на диктофон, заворачивает кассеты в газету и на глазах у топтунов прячет сверток во дворе. А потом уже надевает на себя петлю, не забыв оставить кошке еду и воду на несколько дней. (Наличия диктофонных расшифровок, впрочем, никто не отрицает, они известны, их можно прочесть.)

© HBO

Любой сериал — конечно, манипуляция, иначе его и смотреть никто не будет. Но выстроить прямое и сильное воздействие очень непросто, это задача трудная. Авторам «Чернобыля» это удалось не только потому, что они — профессионалы и умеют, но и потому, что фильм касается двух важных и актуальных сегодня проблем: информационной прозрачности и экологической безопасности. Радиация, у которой нет ни вкуса, ни запаха, которая убивает медленно и незаметно, — это мощная метафора для общечеловеческого страха, связанного далеко не только с атомными реакторами: это и страх перед ГМО, и страх перед истощением почвы, искусственными добавками, фармацевтическими лобби и прочими вещами, делающими наше будущее опасным. Вторая проблема — двусмысленность любой информации, подозрения во лжи, недоверие к экспертам и политикам, отсутствие критериев истины, постоянное искажение реальности в СМИ.

Мы боимся, страх делает нас тревожными, мы ищем поддержки. Но люди по-разному спасаются от страха. Одни опираются на человеческую доблесть, веря в то, что только истина делает всех свободными. Другие сбиваются в стаи, спасаясь в ведомственном, коллективном, родовом убежище, среди своих, организуя круговую оборону. Именно поэтому в американском сериале «Чернобыль» герой борется с собой, своим неверием в силу правды. А вот в будущем российском, который снимает НТВ, если верить анонсам, герои будут искать врага, вредителя, диверсанта.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Ссылки по теме
Комментарии
Сегодня на сайте
Мужской жестКино
Мужской жест 

«Бык», дебют Бориса Акопова, получил главный приз «Кинотавра». За что?

19 июня 201910700
Рижское метроColta Specials
Рижское метро 

Эва Саукане реконструирует советскую утопию — метрополитен в Риге, которого не было

19 июня 20199270
Что слушать в июнеСовременная музыка
Что слушать в июне 

Детский рэп Антохи МС, кинетическая энергия Дмитрия Монатика, коллизия Муси Тотибадзе и еще восемь российских и украинских альбомов, которые стоит послушать

19 июня 201912160