30 мая 2017Общество
682280

О гомофобии

Мария Кувшинова пытается поговорить с тайными (часто и для самих себя) цивилизованными гомофобами

текст: Мария Кувшинова
Detailed_pictureЗаключенные концентрационного лагеря Заксенхаузен, интернированные за гомосексуальную ориентацию. На лагерных робах пришиты розовые треугольники. 1938© Getty Images

В 1915 году журнал «Новый Сатирикон» опубликовал фельетон Ефима Зозули «Типы антисемитов». Там были антисемиты «уличные» и «кабинетные», был «трус», страдающий мистической боязнью еврейского заговора. Был профессионал, был любитель анекдотов, был теоретик, который ничего не имеет против, у него все друзья и приятели — евреи, но, сами понимаете, строение черепа...

В сегодняшней России этот фельетон можно было бы публиковать заново, заменив автокорректором всего одно слово — «евреи» на «геи».

Несколько разговоров последнего времени.

  1. (Встревоженно) «Пять из десяти учеников мне сказали, что они геи! Нет, я не против геев, я просто не знаю, к чему это приведет в будущем. Это не изучено, как и вейпинг» (закуривает). Незамужняя женщина из Сергиева Посада, чуть за тридцать, работает с подростками. Осознает усложнение мира, нервничает, но маскирует собственные фобии заботой о детях.

  2. (Проникновенным, сочувственным голосом) «Я думаю, это, конечно, лечится». Мужчина около сорока, живет на последнем этаже высотки в Алтуфьеве, ипотека, работает в «Роснано», подписка на «Спутник и Погром», автоплатеж в ФБК, дорогой мотоцикл, манипуляции с биткоинами. Уверен, что незнакомые взрослые люди должны «полечиться», чтобы соответствовать его представлениям о «норме».

  3. (Светским тоном) «Я не смотрела “Кэрол”, это ведь какая-то конъюнктура?» Продюсер на развлекательном телеканале, ребенок учится за границей. «Зачем? Ведь один фильм на эту тему уже был!» Режиссер с мировым именем. Оба считают, что одного фильма на эту тему («Жизнь Адель») вполне достаточно.

Я не обращаюсь сейчас к людям из первых двух пунктов, хотя и с ними, наверное, надо разговаривать. Я не знаю, как объяснить приятелю из Алтуфьева, что его «полечиться» —необоснованная претензия на биовласть (точно по Фуко: «право заставить жить и позволить умереть»). И что есть некоторая причинно-следственная связь между биткоинами, из которых он собирается выплачивать ипотеку, и работами Алана Тьюринга, которому тоже как-то раз предложили «полечиться». И я не знаю, как вежливо объяснить знакомой общественнице, что симпатии и антипатии чужих детей — ни с какой стороны не ее дело (пресловутый закон о «запрете пропаганды», кажется, привел к обратному эффекту: подросткам объяснили, что гомосексуализм — это только 18+, и теперь они взахлеб демонстрируют взрослость). Мне нечего сказать и тем, кто предлагает геям просто жить и не высовываться, как будто «не высовываться» помогло кому-то в Чечне. И вряд ли этот текст прочитают люди, в жизни не видавшие никаких геев, но слыхавшие по телевизору, как от них погибает Европа.

Я хочу поговорить с людьми из третьего пункта — с теми, кто не считает себя гомофобами, все приятели у них — геи, а сами они — граждане мира и первые европейцы.

Известно, что в интернете (и, шире, в общественном пространстве) почти любая дискуссия неизбежно съезжает на Гитлера, после чего окончательно теряет смысл. Мой приятель из Алтуфьева, когда разошелся, сообщил, что бесцельное расходование сперматозоидов во время гомосексуального полового акта ничем не отличается от уничтожения людей в печах крематория. И вот к тому же популярному сравнению прибегнул патриарх Кирилл, во время выступления в Бишкеке осудивший гей-браки: «Люди <...> восстали против этих законов по той же причине, по которой восставали и против фашистских законов, и против законов апартеида, — [эти] законы порывают с нравственностью».

Если под «фашистскими» подразумеваются Нюрнбергские законы 1935 года, во всем ограничивающие права евреев, то против них никто совершенно не восставал: напротив, их выполняли весьма послушно, если не сказать — ретиво, причем задолго до официального принятия. Себастьян Хафнер в «Истории одного немца» рассказывает, как хихикали или смотрели в пол его коллеги, когда штурмовики вышвыривали евреев-юристов из здания суда. Таких свидетельств — тысячи. (Все, кто считает себя православными, кто поздравляет друг друга с Пасхой и Рождеством, все, кто весной заказывает бизнес-ланч из постного меню, сейчас должны спросить себя, согласны ли они с утверждением патриарха, что юридически оформленное однополое партнерство и «еврей не может быть гражданином Рейха, он не имеет права голоса в политических вопросах, не может занимать должности в государственных учреждениях, чиновники-евреи будут уволены до 31 декабря 1935 года» — это одно и то же.)

Джорджо Агамбен в книге «Homo sacer. Что остается после Освенцима», обращаясь к латинским и греческим корням, подробно объясняет, почему некорректен общепринятый термин «Холокост»; воспроизвести его объяснение я не берусь, но пользоваться термином мне теперь сложно. «Шоа» принадлежит евреям, «фашизм» от многократного употребления не означает больше ничего, поэтому вслед за Агамбеном я буду говорить «Освенцим».

Так вот, об «Освенциме» в первые послевоенные годы не любили говорить прежде всего сами выжившие. Во-первых, не хотели выглядеть жертвами; во-вторых, знали (а Примо Леви сформулировал), что выжили худшие, а лучшие, самые отзывчивые и бескорыстные, погибли все. В 1946, 1947 и 1948 годах еврейские организации Нью-Йорка последовательно голосовали против возведения мемориала собратьям, сгинувшим в концлагерях. Первый тираж книги Примо Леви «Человек ли это?» — две с половиной тысячи экземпляров — был напечатан в 1947 году, разошелся не до конца, и его остатки, лежавшие на складе во Флоренции, утонули во время наводнения 1966 года. Однако по мере отдаления той войны в науке и общественной мысли «Освенцим» — то есть беспрецедентное промышленное уничтожение человека человеком по причине неотменимого врожденного свойства — парадоксальным образом стал расти и приближаться. Из события в прошлом он превратился в событие, происходящее постоянно, — в «перманентный Освенцим», дверь, которая может приоткрыться в любую минуту.

В нашем сознании «Освенцим» (и «фашизм») намертво увязан с национализмом, как будто национализм — это реакция Манту, доподлинно свидетельствующая о туберкулезе, и вне национализма или расизма никакой «Освенцим» невозможен. Это опасное упрощение пропаганды, потому что национализм сам по себе — лишь один из псевдонимов, под которыми может заявить о себе потенциальный «Освенцим».

«Освенцим» гораздо в меньшей степени, чем нам бы хотелось, привязан к «-измам». Нет, он привязан к самой нашей природе и воспроизводится каждый раз, когда происходит унижение человеком человека.

На дороге, ведущей к газовым камерам, много развилок, но она начинается там, где человек помещает в слепую зону другого или группу лиц по какому-то признаку. Когда перестают смотреть, замечать, когда выносят за скобки общества. Предложение «полечиться», чтобы приблизиться к «норме», — слишком очевидный пример стигматизации. Абсолютно рефлекторное, вроде бы не связанное ни с какими «фобиями» определение нормативов на количество фильмов по этой теме — пример неочевидный. Правильный ответ: фильмов и книг на эту тему должно быть ровно столько, сколько их снимается и пишется, как и на любую другую. Предубеждение и геттоизация и есть перенос в слепую зону, самый первый шаг.

Прислушайтесь к себе, спросите себя. Сопротивляйтесь.

В заключение — несколько заголовков последнего времени. Новости, впрямую связанные с Чечней, мэром Светогорска и заявками на проведение гей-парадов от активиста Алексеева, хорошо известны и в подборку намеренно не включались:

«Здесь нет гомосексуализма»: Сергей Газаров рассказал о премьере «Современника», которую впервые привез в Екатеринбург

Омские общественники признали, что уже поздно бороться с геями в новой части «Чужого»

Светский скандал в Тюмени: Нагиева и Лифанова обвинили в пропаганде гомосексуализма

Омич убил приятеля за обвинение в гомосексуализме

Российский юрист обвинил козла Тимура и тигра Амура в пропаганде гомосексуализма

Бывший брянский депутат Коломейцев обвинил судей в гомосексуализме

Коммунист требует запретить детские книги Улицкой о гомосексуализме

Гипноз и барокамера. Как в России лечат от гомосексуализма

Боксер Дмитрий Чудинов: «...Как ребенок может расти, глядя на однополые браки?»

Библиотечные книги Челябинска подозревают в пропаганде однополых браков

Прокуратура Брянска одолела в суде рупор гомосексуализма

Жители Ингушетии сорвали постер Bad Boys Blue из-за подозрений в гомосексуализме

Исламовед: геи и ваххабиты в Чечне — близнецы-братья

На оккупированных территориях Донбасса жестоко расправляются с геями

«Фашисты с самого начала были гомосеками»

«Исключения становятся правилами»: будут ли репрессии против геев в РФ

В Дагестане объявили охоту на целовавшихся в местном баре геев

Милонов хочет повторно проверить «Красавицу и чудовище» на ЛГБТ-пропаганду

Недетские и опасные. Как Запад навязывает свою толерантность в играх

«Лига защитников пациентов» подготовила письмо на имя президента о признании гомосексуализма болезнью

Баба Валя из Иркутска выступила с видеообращением по поводу гомосексуализма в России

Комментарии

Новое в разделе «Общество»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте

Великан: Антон БрукнерColta Specials
Великан: Антон Брукнер 

Восьмая симфония Брукнера: «пребывание Божества» или «похмельная дурнота»? Фрагмент из книги Ляли Кандауровой «Полчаса музыки. Как понять и полюбить классику»

21 сентября 201821830
Любовь на пенсииColta Specials
Любовь на пенсии 

Фотограф Анна Шулятьева наблюдала за романтическими встречами людей старше 60 лет и записала их истории любви

20 сентября 201827980