5 мая 2016Общество
44492

Всего за один матюг

Елена Евграфова считает, что группа «Ленинград» поощряет своими песнями все самое дурное в России

текст: Елена Евграфова
Detailed_picture© Fancy Shot

Группа «Ленинград» выпустила свой четвертый клип в сотрудничестве с режиссером Анной Пармас «В Питере — пить!». Это, казалось бы, ординарное событие тем не менее вызвало волну общественных дискуссий. Скажем, Александр Тимофеевский писал в своем фейсбуке: «…в Питере — пить. Великая фонема, десятилетиями, веками освященное действие, питерские шлепальщики, которые, дыша духами и туманами, путешествуют по рюмочным, здесь дают водку, а к ней бутерброд с килькой, тут — портвейн жопомой и конфету каракум…

Так мы жили тридцать, сорок лет назад при советской власти, а потом в проклятые девяностые, в краткий миг демократии, так живут и теперь, при новейшем авторитаризме, в Питере — пить это вечная ценность, не колеблемая временем… Это и есть прекрасный русский мир, навсегда одинокий, навсегда задумчивый. Он не сверкает кремлевскими звездами, не плюется фашистами в телевизоре, не стреляет в далекой Новосирии. Он вообще не стреляет. Он качается, кончается, исчезает в промозглом утреннем тумане. И так сохраняется навеки».

Редакции тоже показалось, что набрана критическая масса и теперь яснее очерчены рамки проекта «Ленинграда» и Пармас: создание общедоступной энциклопедии русской современности в словах, образах и звуках, что-то вроде «Мертвых душ» в новое время и в новой форме. Этому проекту сегодня посвящены три текста на COLTA.RU. Совсем другого взгляда, нежели Тимофеевский (и редакция), на жест и сообщение «Ленинграда» придерживаются Елена Евграфова и Ольга Бешлей. Кроме того, мы публикуем обзор исследовательской группы «Мониторинг актуального фольклора» при РАНХиГС, касающийся того, как всего за полгода «лабутены» из клипа «Экспонат» прочно вошли в общественное сознание.

Всех нас периодически тянет на грязненькое. «Если в башне по*бень, что еб*нь, что не еб*нь». Смешно. На языке хорошо перекатывается. Достойно стать хэштегом: «Новая инициатива депутата Мизулиной в нашей постоянной рубрике “Если в башне по*бень”». Несколько дней назад у Шнура вышел новый ролик, и моя фейсбучная лента запестрела восклицаниями «Шнур — гений». Хвалят за строчку «В Питере тире пить». Фонетически это хорошо, очень хорошо, ничего не скажешь. Шнур — мастер слогана.

Теперь немного поэзии; насладитесь, эстеты.

Много городов у нас в России,
Нету пальцев столько на ногах,
С каждым годом всё они красивей,
Утопают в солнце и в снегах.

Я поездил в общем-то немало,
Есть что вспомнить, есть чего забыть,
Добирался даже до Ямала
И видел то, чего не может быть.

Ага, гений Шнур. Механику создания попсы хорошо описал музыкальный критик Артем Рондарев: «Песенная схема строится на… простой стратегии проговаривания каких-то малозначащих слов в куплете с прямой целью перейти к мусям-пусям в припеве и этими мусями-пусями гнобить слушателя уже неотступно». В случае Шнура вместо мусей-пусей — один, но сильный, матюг: «на лабутенах нах и в ох*ительных штанах», «ехай на *уй», уже упомянутое «если в башне по*бень» и пр.

Шнур хорошо чувствует не только слова, но и конъюнктуру. В последней табели успешности (рейтинге журнала Forbes) Шнур со своими $2,7 млн годового дохода хоть и отстает от Лепса ($12,2 млн), но решительно обходит Валерию ($2 млн) и наступает на пятки самому Стасу Михайлову ($3,6 млн). Я ничего не имею против того, чтобы зарабатывать, «эксплуатируя свой талант», как это называет Forbes. Я ничего не имею против попсы. Я понимаю, почему офисные служащие ломятся на Шнура, — надо же как-то выпускать душевные токсины. Послушать Шнура, поржать, поорать, потрахаться в туалете, напиться до рвоты и назад под пресс — в кондиционированный офис, к хаму-начальнику, на нелюбимую работу. Ну и нормально, лучше, чем антидепрессанты глотать. Как замечает Артем Рондарев в той же статье, «людям, лояльным к окружающей действительности, тоже иногда хочется ударить по ней ломом; вот функцию этого “лома для лояльных людей” и исполняет Шнур».

В последнем рейтинге журнала Forbes Шнур со своими $2,7 млн годового дохода решительно обходит Валерию ($2 млн) и наступает на пятки самому Стасу Михайлову ($3,6 млн).

У меня нет претензий к Шнуру, у меня есть вопросы к трендсеттерам из числа образованных и продвинутых. Почему попса Шнура лучше, чем попса Лепса? Да, есть устои. За строчку «звездной поступью цариц» (это Лепс) убить мало. А вот «в Ростове шикарные плюхи» (Шнур) — это прикольно, «плюха» — это спрессованный гашиш, если кто не знает. В этом правда жизни. Наверное. Не знаю. Меня коробит. Мне кажется, плохо и то и другое.

Ученые активно изучают массовую культуру, чтобы лучше понять общество. Ведь если фильм смотрят, а книгу читают миллионы, значит, есть попадание в какие-то болевые или характерные точки. В конце мая, например, выходит книга «The World According to Star Wars» («Мир по “Звездным войнам”»), написанная Кассом Санстином, очень влиятельным ученым, в прошлом советником Обамы. Давно издается серия «Популярная культура и философия», в которой академики анализируют, например, «Карточный домик» или вампирскую сагу «Сумерки» не с точки зрения качества произведений, а с точки зрения смыслов, важных для общества.

Шнур талантливо тривиализирует паскудство — в смысле, он приподнимает его, возводит в норму. Он утверждает мантру: «Вот такое я говно!» И нечего, мол, стесняться. Паскудство есть в любом народе, но к нему везде отношение именно как к паскудству, оно не романтизируется, не эстетизируется, не возводится в ранг национальной идеи. В нем не ищут потайной, глубинный смысл, им не упиваются.

Я понимаю, почему офисные служащие ломятся на Шнура: надо же как-то выпускать душевные токсины.

Культура — это всегда ограничение (в смысле, культура повседневной жизни, а не живопись и литература). Да, хочется разнести границы. Всем и везде хочется. На их благополучном Западе тоже периодически кто-нибудь срывается. Это нормально, хотя и стыдно. У нас как бы не стыдно. В песнях Шнура нет сатиры. Сатира предполагает критическое отношение автора к предмету исследования. Здесь этого нет в помине. Возможно, песни и ролики Шнура — это правдивый слепок с реальности, чтобы потомки знали, как мы тут жили-поживали. Не знаю, не уверена. Мне кажется, в этом есть какое-то вранье. Потому что мы не такие. Не только такие. Во всяком случае, мы не должны быть такими. А если мы такие, то это очень грустно. И вообще, что такое правда? Правда ли, что человек создан по образу и подобию Божию? Наверное, тоже вранье. Но с таким враньем понятно, как жить. А с философией Шнура — нет, непонятно.

В YouTube у ролика «Экспонат» более 70 млн просмотров. Я его посмотрела дважды, через «не могу», чтобы знать, в какой точке народ слился с интеллектуалами. И не сразу смогла сформулировать, что у меня вызывает такое сильное отвращение. В деталях ролик очень похож на сцену из американского сериала-мюзикла (да, появился такой жанр) «Crazy Ex-Girlfriend». Там девушка тоже собирается на свидание, тоже очень физиологично делает эпиляцию, тоже утягивает жировые складки, тоже в меру кривляется. Смешно, но как-то не стыдно. В американской версии человек не раздавлен, он — хоть убей — высшая ценность, даже если смешон и нелеп. В этом разница. В интонации.

У Шнура человек даже не жалок (как, скажем, у Достоевского) — он ничтожен. Он заслуживает того, чтобы с ним делали все то, что с ним здесь делают: нагло врали про скрипки и виолончели, купленные в офшоре, посылали куда-нибудь воевать и потом отрекались, промывали мозги (какие мысли придут в такую ничтожную голову?) и не доверяли выбор губернатора (кого эти уроды выберут?). На самом деле человек такого не заслуживает. Никогда! Но в системе ценностей Шнура и всех этих чаек, песковых, якуниных с шубохранилищами как-то не приходит в голову протестовать. Нормально все. И в этом моя главная претензия к трендсеттерам: они одобряют не только плохие стихи Шнура, но и такую вот паскудную философию. И все это за один-другой талантливый матюг.

У Шнура человек даже не жалок — он ничтожен. Он заслуживает, чтобы с ним делали все, что с ним делают: врали про виолончели, промывали мозги (какие мысли придут в такую ничтожную голову?) и не доверяли выбор губернатора (кого эти уроды выберут?).

Радует одно: Шнур — это все-таки ошметок уходящей натуры, эстетики постмодерна. В его идеях нет ничего нового, все это уже было: все вызовы норме давно брошены, все высокое обстебано, все, что можно было вывернуть наизнанку, давно вывернуто. Да, надо было встряхнуть устои и вывести ханжей на чистую воду. Но дело сделано. Когда Шнур только начинал сочинять свои песни, а «Афиша» учила нас искусство любить, наверное, он и правда был актуален и крут. Мы все-таки жили в законсервированном обществе, многое прошло мимо нас, и Шнур доламывал, возможно, какие-то злокачественные скрепы, раскрепощал, высвобождал позитивную энергию, помогал отрефлексировать — кто мы, какие, зачем. Но все течет, все изменяется. И перерождается в попсу.

Постмодерн ведь как источник идей издох. Или нет? Писатель Дмитрий Быков считает, что в пределе развития он дает фашизм. Не знаю, не уверена, скорее — хаос. Фашизм — это хоть и дурной, но порядок, вернее, регламент. А хаос — это когда рамки нет, закрепленного за понятиями смысла нет, когда все зыбко, все уходит из-под ног. Постмодерн в пределе развития — это ад. А гармония — это упорядоченность и канон. Мысль, мягко говоря, не новая, но на новом витке может прозвучать свежо, тем более что канон после постмодернистского хаоса — это уже совсем другой канон. Его будут искать те самые эстеты и интеллектуалы, больше некому. Поэтому мне есть до них дело. Главное, чтобы без крайностей, без фанатизма, без отвратительной этой русской разухабистости.


Понравился материал? Помоги сайту!

Сегодня на сайте
Родина как утратаОбщество
Родина как утрата 

Глеб Напреенко о том, на какой внутренней территории он может обнаружить себя в эти дни — по отношению к чувству Родины

1 марта 202240629
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах»Общество
Виктор Вахштайн: «Кто не хотел быть клоуном у урбанистов, становился урбанистом при клоунах» 

Разговор Дениса Куренова о новой книге «Воображая город», о блеске и нищете урбанистики, о том, что смогла (или не смогла) изменить в идеях о городе пандемия, — и о том, почему Юго-Запад Москвы выигрывает по очкам у Юго-Востока

22 февраля 202236073