5 апреля 2016Общество
13104

Что изменит Панама?

Отвечают политологи, политики, публицисты

 
Detailed_picture© Пелагия Благородие / twitter.com

Александр Баунов
Дмитрий Бутрин
Федор Лукьянов
Екатерина Шульман
Илья Яшин

Илья Яшин

политик

K списку

Это бомба, разумеется. Что бы там ни говорили кремлевские пропагандисты, как бы они ни пытались перевести фокус на другие страны, конечно, ключевое расследование касается России. Теперь у нас появились конкретные доказательства того, что за последние годы в России произошло тотальное сращивание бизнеса и власти. И факт обогащения ближайшего окружения Путина связан именно с тем, что он стал президентом, — это и есть коррупция. Совершенно понятно, что когда твои друзья становятся долларовыми миллиардерами после того, как ты приходишь к власти, это значит, весь Кремль прогнил от коррупции насквозь.

Публикации «Панамского архива», несомненно, повлияют на действия Кремля. Я думаю, что стоит ждать атаки на «Новую газету», которая принимала активное участие в расследовании. Очевидным образом она окажется под ударом. Эта власть очень мстительная, она таких вещей не прощает и не терпит. Скорее всего, это коснется не только журналистов, но и гражданских активистов, и представителей оппозиции.

Стоит ждать атаки на «Новую газету», которая принимала активное участие в расследовании.

Публикации не будут использоваться как формальный повод, но в этом смысле Путин очень похож на Лукашенко. Как только у него возникают проблемы с заграницей, он начинает бить по своим критикам и оппонентам внутри страны. Лукашенко использовал это 10—15 лет назад, Путин использует подобную тактику последние несколько лет.

Если бы Путин — вопреки конституции — не контролировал все ветви власти, несомненно, это стало бы поводом для следственного разбирательства, для постановки вопроса об импичменте в парламенте или как минимум парламентского расследования. Но все ветви власти выстроены так, чтобы защищать президента, его выгораживать. Никто даже не пытается разобраться в деталях того, что было опубликовано. Хотя в любой стране, где нормально работают институты власти, это, конечно, привело бы к расследованиям и отставкам внутри страны.

Дмитрий Бутрин

публицист

K списку

Большого внутриполитического эффекта от расследований об офшорах ждать нельзя. Если смотреть незамутненным взглядом, речь идет об операциях Банка «Россия». А восстановить смысл этих операций по тем документам, на которые ссылаются расследователи, затруднительно. Лично я бы не смог. Документов, которые нам показали, достаточно, чтобы сказать: к ректору Санкт-Петербургской консерватории пришли его знакомые, менеджеры Банка «Россия», сказали, что его имя и репутация нужны для проведения некоторых банковских операций. Он спокойно подписал две бумажки с доверенностью и спокойно об этом забыл. Ну и периодически он подписывает какие-то еще бумаги, смысл которых ему непонятен. То, что Банк «Россия» ведет подобные операции, все знают. То, что это личные деньги президента, мы не можем ни опровергнуть, ни подтвердить.

Если файлы не будут опубликованы, это значит, что расследователи играют, не имея на руках доступа ко всей базе.

Я бы сделал из этого расследования вывод, что круг друзей президента несколько шире, чем это принято было считать. Для меня новым было то, что происходило с Video International, но опять же не то чтобы большой криминал. Что касается внешнеполитических последствий, тут несколько сложнее. Прежде всего, я сочувствую Сергею Ролдугину. Думаю, он не представлял, в игру какого масштаба он играет. Для него с большой вероятностью начнутся проблемы с гастролями, проблемы с работой. Возможно, последуют новые санкции и против России в целом. Но опять же главное в этой ситуации — будут ли открыты панамские файлы для публики. Именно от этого будет зависеть внешнеполитический эффект. Если файлы не будут опубликованы, это плохо, это значит, что расследователи играют, не имея на руках доступа ко всей базе.

Федор Лукьянов

публицист

K списку

Мы имеем дело с информационной кампанией. Я понятия не имею, спланирована она или нет, но по факту это кампания. Наверняка будет что-то еще. WikiLeaks несколько лет назад дала такую модель, я думаю, это не последняя порция.

Будет ли эта история иметь конкретные правовые последствия — трудно сказать. Я бы предположил, что здесь нет цели довести все это до суда, самое главное — создание определенной атмосферы вокруг конкретных людей. Это можно сделать вне зависимости от того, насколько те или другие обвинения обоснованны. Потом забудут конкретные причины, а осадок останется.

Что касается политических последствий, то я сомневаюсь, что это будет иметь какой-то эффект. Так сложилось, что сейчас Россия играет довольно серьезную роль в ряде важных политических процессов — по Сирии и по Украине. Важных не только для нас, но и для крупных мировых игроков. Думаю, что где-то в подсознании у американских политиков начинает возникать и тема Восточной Азии, потому что там Россия тоже имеет свои рычаги давления.

Наше представление о личной и коммерческой тайне будет меняться. Это побеждающие горизонтальные структуры: сеть против государства, разнообразие против унификации.

Екатерина Шульман

политолог

K списку

Надо перестать концентрироваться на наших деревенских неприятностях. Эта публикация не про Путина. Он не только не единственный, он даже не главный герой этой публикации. Эта публикация, во-первых, о глобальном коррупционном интернационале. А во-вторых, это событие в целом показывает, чего может достигнуть горизонтальная сетевая структура, объединение профессионалов, работающих совместно. Это, можно сказать, заря новой эпохи. Мы пока смутно ее видим и до конца не понимаем, какой она будет. Но она будет другой, и нам в ней жить. По сравнению с этим что скажет Песков, кто как отреагирует и какой интернет-сайт запретят в России — это не сильно важно.

Что я имею в виду? Это новая транспарентность, прозрачность. Как граждан друг перед другом, государств перед гражданами, так и граждан перед государством. Конечно, это такой Большой Брат. С другой стороны, это доступность информации о том, о чем раньше информации быть не могло. Наше представление о личной тайне, о коммерческой тайне будет меняться. Второй момент — это побеждающие горизонтальные структуры: сеть против государства, разнообразие против унификации. Вот мы видим международный альянс людей, которые ничем друг другу не обязаны, которые просто сотрудничают и преображают политический ландшафт. Предвестником была WikiLeaks, но еще в рамках одного государства. Сегодня мы видим продолжение в развитии, но мощнее и шире.

Больше всего Путин боится внешней изоляции, он не боится потерять внутреннюю популярность.

Александр Баунов

публицист

K списку

После Панамы ничего не изменится, потому что никто не испугался. Песков, как хороший конферансье, вышел и сказал: не пропустите, внимание, скоро про нас скажут гадости. Это же признак того, что они совершенно не переживают по этому поводу. А переживают они по поводу внешней изоляции. Больше всего Путин боится именно ее, он не боится потерять внутреннюю популярность. Западные политики — они же люди чувствительные, вдруг они не захотят иметь дело с человеком, который спрятал два миллиарда. Но на это непохоже. Тогда им придется перестать иметь дело и с китайцами, и с Порошенко, которые в том же списке. Все зависит от того, что дальше сделают западные лидеры. Например, выйдет Обама и скажет: вот Путин хранит два миллиарда в офшоре — это будет неприятно. А если политики такого калибра этого не скажут, ну что? Мало ли что журналисты написали про Путина за последние 15 лет.

Записали Владимир Гусев, Роман Дорофеев

Подписывайтесь на наши обновления

Еженедельная рассылка COLTA.RU о самом интересном за 7 дней

Лента наших текущих обновлений в Яндекс.Дзен

RSS-поток новостей COLTA.RU

Сегодня на сайте
«Мы теперь все живем в сквоте»Общество
«Мы теперь все живем в сквоте» 

Можно ли считать президентские поправки в конституцию «госизменой»? И где мы теперь как граждане должны обнаружить себя? Это обсуждают философы Светлана Бардина, Константин Гаазе и Петр Сафронов при участии Глеба Павловского

24 января 20201554
Травма, говори!Общество
Травма, говори! 

Почему у всех и каждого появились «травмы», нужно ли их «лечить» — и если да, то как? Об этом у психотерапевта и автора курса лекций про травму Елены Миськовой узнавала Полина Аронсон

24 января 20201726
УходColta Specials
Уход 

«История обо мне и о моем дедушке»: памяти кинооператора и фотографа Алексея Курбатова

21 января 20206313