Бла-бла-ленд

COLTA.RU продолжает знакомить вас с событиями фестиваля SXSW (South by Southwest), который проходит в эти дни в Остине. Во второй части «бурбонного дневника» Егор Антощенко разговаривает с композитором «Ла-Ла Ленда» Джастином Гурвицем, слушает восходящую звезду феминистического попа Madame Gandhi и восторгается джазовым пианистом Робертом Глеспером.

Американцы любят celebrity, они любят истории успеха — и, как показывает мой опыт на фестивале, они очень и очень любят очереди. Чтобы попасть на встречу с Джастином Гурвицем, композитором, получившим в этом году «Оскар» за музыку к «Ла-Ла Ленду», мне приходится отстоять около 30 минут. Гурвицу тридцать два, и он еще не свыкся со свалившейся на него и весь фильм славой. Он сидит за фортепиано, смущенно улыбается (он явно не привык к большой аудитории, хотя вскоре ему предстоит выступать в нескольких крупных залах) и рассказывает о тысячах часов, проведенных за фортепиано за шлифовкой мелодий. Оказывается, музыку к кино писать довольно сложно. Для того чтобы получить нужный результат, Гурвиц сделал целых 1900 демозаписей. «Мы вдохновлялись классическими американскими и французскими мюзиклами — но у нас не было цели написать что-то, что звучало бы “как в те времена”, — говорит Гурвиц. — Мы использовали музыкальный язык прошлого, но хотели добиться того, чтобы музыка из “Ла-Ла Ленда” не была ни на что похожа». Мелодия знаменитой «City of Stars» была написана с десятой попытки — все предыдущие не удовлетворяли режиссера фильма. На рифф, с которого начинается первая сцена мюзикла, никак не придумывалась правильная мелодия. «Я вообще никогда не начинаю с риффа, самые важные вещи для меня — мелодия, гармония. Так что пришлось серьезно поработать», — говорит Гурвиц, перебирая ноты.

Эта встреча была бы особенно интересна музыкантам: Гурвиц переходит от черновых набросков к окончательному результату, объясняя, что здесь он для получения необходимого меланхолического налета добавил диссонансы, а вот тут использовал доминантный аккорд вместо мажорного трезвучия, чтобы немного сбавить оптимизм основной темы. С режиссером Дэмиеном Шазеллом, чья карьера стартовала с триллера про джазового барабанщика «Одержимость», они познакомились еще во время учебы в Гарварде — оба играли в инди-поп-группе Chester French, Шазелл сидел за барабанами. «Полтора года мы относились к группе очень серьезно, — вспоминает Гурвиц, — а потом разошлись по своим делам. Дэмиен хотел снимать кино, я заинтересовался музыкой к фильмам. Оставшиеся участники продолжили заниматься группой — и через какое-то время на них начали охотиться серьезные люди: им предлагал контракт Канье Уэст, они подписались на Interscope. Они летали каждую неделю на концерты в Атланту, Лос-Анджелес, другие крутые места. А мы с Дэмиеном были просто студентами старших курсов и кусали локти от досады. Мы упустили свой шанс».

Зато сейчас в светлом будущем создателей «Ла-Ла Ленда» можно не сомневаться: чтобы добраться до бесплатного фирменного коктейля «Мечтатели» с биттером, мне приходится пробираться через огромную очередь поклонников с дисками, плакатами и простыми салфетками для автографов.

Madame Gandhi — «Her»

На следующий день меня заносит в небольшой бар Cheer up, Charlie, где выступает Madame Gandhi — бывшая барабанщица M.I.A., начавшая сольную музыкальную карьеру. Как и M.I.A., Ганди любит одежду ярких цветов и поднимает острые темы сегодняшнего дня, касающиеся равноправия полов. Впервые о ней узнали в 2015 году, когда она решила принять участие в Лондонском марафоне во время менструации, решив обойтись без прокладок или тампонов. «Они сковывали бы меня, приносили бы неудобства. Я хотела просто бежать — и быть свободной», — рассказывала она тогда прессе. Проблемы менструации занимают ее всерьез: в YouTube есть ролик, где певица, энергично перемещаясь по сцене, сообщает на встрече в ООН тревожную статистику о количестве девушек, выгнанных из колледжа во время критических дней в африканских странах. Ее выступление на SXSW предваряет запись пения муэдзина, из-за чего происходящее начинает принимать какой-то психоделический характер. На сцене Madame Gandhi обходится собственными силами: запускает сэмплы, подыгрывает себе на барабанах, бросает в зал лозунги о «женском будущем», которое обязательно вскоре наступит, — девушки у сцены горячо поддерживают, мужчины не возражают. Такой формат концерта-митинга для меня в новинку, некоторые вещи Madame Gandhi звучат любопытно и многообещающе — но в целом выглядит все это, к сожалению, довольно сыро.

Robert Glasper — «Experiment in Leverkusen»

«Ты русский? Что ты думаешь про Дональда Трампа?» — без лишних предисловий спрашивает латиноамериканская девушка на входе в следующее заведение. Я пробую отшутиться, но она настойчива: оставь мне свой мейл, я хочу поговорить с тобой об этом. Если честно, я уже устал думать про Трампа и говорить о нем — и немного удивляюсь, как от этого не устали местные журналисты и просто случайные люди, встреченные в этой поездке. Такое ощущение, что всю страну как будто накрыло большой оранжевой тенью — и так будет еще четыре года (если не восемь лет).

Когда я попадаю на вечеринку джазового пианиста Роберта Глеспера и его друзей, к сцене уже не подойти и на пушечный выстрел. Глеспер — представитель того самого нового джаза, против которого протестовал Себ, главный герой «Ла-Ла Ленда». Традиционная джазовая импровизация в нем свободно сосуществует с атональными сэмплами, суетливой трэповой перкуссией, автотьюном на вокале и прочими атрибутами «черного саунда» сегодняшнего дня. Неортодоксальный джаз вообще переживает очевидный подъем — взять хотя бы последние альбомы Кендрика Ламара, Дэвида Боуи и саксофониста-суперзвезды Камаси Уошингтона.

— Ты русский? Что ты думаешь про Дональда Трампа?

Многие из музыкантов, работавших с Ламаром, стоят сейчас на сцене с Глеспером. Например, замечательная певица Анна Вайс (Anna Wise) — ее сольный концерт показался мне одним из лучших на фестивале (читайте следующую часть дневника). Семиминутным соло на барабанах Маркуса Гилмора, строящимся вокруг архетипичнейшего хип-хоп-бита, просто невозможно не восхититься: такое ощущение, что на твоих глазах рождается какой-то новый музыкальный язык. Замечательный битбоксер Тейлор Макферрин чеканит бит пожирнее драм-машины Roland TR-808. И это неудивительно: ведь его отец Бобби Макферрин — гений вокала, который может имитировать голосом практически любой инструмент: от бас-бочки до трубы. Сам Роберт Глеспер — 38-летний музыкант, на счету которого «Грэмми» за альбом «Black Radio», сотрудничество с Канье Уэстом, Талибом Квели, Jay-Z, — кроме музыкальных талантов обладает редким талантом объединять людей, и концерт выглядит не как творческий вечер с приглашенными гостями, а как дружеская тусовка музыкантов, которые долгие годы играют вместе. Такой джаз нам нужен.

Впереди — встречи с Крисом Новоселичем из Nirvana и Найлом Роджерсом из Chic и огромное количество концертов начинающих и состоявшихся музыкантов. Мне удается целый день продержаться без виски, ограничившись лишь тремя коктейлями и литром пива. Я небезнадежен — и американский налогоплательщик не зря потратил свои деньги, пригласив меня сюда. Посмотрим, что принесет новый день.

Понравился материал? Помоги сайту!