Перебрали красненького

В «Новой опере» поставили шедевр эпохи бельканто — «Лючию ди Ламмермур» Гаэтано Доницетти. Эта ответственная работа вполне отчетливо позиционируется театром как спектакль «для публики», а не «для критиков». То есть на «Золотые маски» мы не претендуем, мозги включать не обязательно, наслаждайтесь красотой. Ну о'кей, почему нет. Но раз уж я пришла на премьеру, расскажу, что не так, на мой вкус, с красотой.

Автор новой продукции — немецкий режиссер и импресарио Ханс-Йоахим Фрай, интендант Брукнеровского фестиваля в Линце, руководитель Дрезденского оперного бала, вполне крепко обосновавшийся и в российском пространстве (он — советник гендиректора Большого театра, худрук образовательного центра «Сириус» в Сочи, постановщик спектаклей по всей стране). С художником «Лючии» Петром Окуневым он познакомился во Владивостоке, когда пару лет назад на Приморской сцене Мариинского театра они вместе ставили «Тоску».

© Даниил Кочетков / Новая Опера

Ажурную оперу Доницетти про перепачканную кровью невесту (Лючию насильно отдали замуж, а та в первую брачную ночь зарезала нелюбимого мужа и сошла с ума) постановщики решили не перегружать радикальными трактовками, не накачивать главную героиню наркотиками и не устраивать ей, допустим, выкидыш. Камзолы, кюлоты, манжеты, банты и жабо — всего этого нашито более чем достаточно. Лючия чуть не в себе с самого начала — так режиссер заявляет о своем присутствии. Кроме того, придумано немудреное красочное решение. Декорации (неизменные массивные ворота, за которыми открываются разные картинки стилизованного барокко) и женская группа хора — серого цвета. Мужчины — в красном. Двое несчастных влюбленных — Лючия и Эдгардо — в золотом. Собственно, все. Золотое на сером смотрится и правда красиво. Красного многовато, оно быстро надоедает, и когда кровавый задник за приоткрывшимися воротами маркирует происшедшее убийство, это уже толком не работает.

В театре есть похожая постановка — «Ромео и Джульетта» Гуно, красно-черная, рассчитанная к тому же на примерно тот же набор сильных новооперных певцов. В «Лючии» влюбленной паре в исполнении Георгия Васильева и Ирины Боженко (прекрасные Ромео и Джульетта) достойно противостоял Алексей Богданчиков в роли коварного лорда Энрико, рассчитывавшего с помощью выгодной сестриной свадьбы поправить свои дела. Спектакль сразу затевался не только для нескольких составов солистов, но и для двух дирижеров: стоявший в премьерный вечер за пультом музыкальный шеф театра Ян Латам-Кёниг предпочитает делать эту оперу с легкими лирическими голосами, тогда как Дмитрий Волосников со временем собирается представить более насыщенную версию.

© Даниил Кочетков / Новая Опера

Но и «легкий» вариант «Лючии» при всем мастерстве маэстро Латам-Кёнига, увы, не летит, а вместе с бессмысленно суетящимися на одном пятачке персонажами все больше топчется на месте. Добрым словом вспоминаешь профессионального голливудского постановщика драк Павла Янчика в «Ромео и Джульетте». А здесь, когда расфуфыренные шотландские лорды неуклюже петушатся друг с другом, получается Караченцов в «Собаке на сене». И смешно, и жалко.

А грустнее всего в финале. И не потому, что Эдгардо вслед за любимой гибнет от любви, исполняя при этом прекрасную музыку. И не потому, что режиссер Фрай придумал наконец режиссерский ход и отправил своих взявшихся за руки золотых героев вверх по лестнице в небо. А потому, что в этом самом раю прекрасную предсмертную песнь тенора, усланного в акустически невыигрышную даль, очень плохо слышно.

Понравился материал? Помоги сайту!