«Палимпсест» (1990–1991): межпланетный постполитический видеоперформанс

Продолжаем цикл публикаций об уникальных видео- и киноматериалах, снятых Петром Поспеловым в начале 1990-х. Видео прилагается! Об обстоятельствах и истории создания каждого фильма рассказывает сам автор. В этом выпуске — перформанс, соединивший старый авангард и новое видео по диагонали.

В конце 1980-х — начале 1990-х советское неофициальное искусство получило возможность шагнуть через границы. В мире оно оказалось немного в новинку. Все нонконформисты — в основном поэты и художники — мгновенно получили визы, переехали Чоп и заполонили свет. Неофициальное искусство в области кинематографа представляли именно мы — параллельщики. Не могу сказать, что я тогда объехал весь мир, но все же побывал в компании коллег в нескольких странах Европы и в США, где участвовал в фестивалях, показах и даже выступал с лекциями.

Один из наших выездов назывался Die Erste und die Letzte — «Первые и последние». Это был цикл, показанный в Германии — в Касселе, а потом в Гамбурге. Кто имелся в виду? Первые — режиссеры русского и советского немого кино. Последние — мы.

Немецкие зрители всерьез смотрели один за другим фильмы 1910-х, 1920-х и 1980-х. В какой-то момент нам пришла в голову идея прямо во время киносеанса устроить перформанс, в котором можно было бы соединить изобразительные ряды фильмов, принадлежащих разным эпохам.

Борис Юхананов предложил идею — палимпсест: текст, на который наложен другой текст. Но наложен так, что один текст местами просвечивает сквозь другой. Этот план мы и осуществили в Касселе.

Технически это выглядело так.

В зале из будки работал стационарный 35-миллиметровый кинопроектор, с него немец-киномеханик демонстрировал советскую футуристическую анимацию «Межпланетная революция», в ходе которой пролетариат громил буржуев в космосе («Межпланетная революция» — своеобразный spin-off «Аэлиты» Протазанова, который, ознакомившись с эскизами Меркулова, Комиссаренко и Ходатаева, отказался от использования анимационных вставок. На основе этих эскизов на той же студии «Межрабпом-Русь» и была снята «Революция». — Ред.).

Одновременно в том же зале работал портативный 16-миллиметровый кинопроектор, с которого Игорь Алейников, тоже имевший сертификат киномеханика, показывал фильм «Постполитическое кино», снятый им совместно с братом Глебом. В нем мы тоже видим советские символы, но в большей степени — никак не осмысленную философски частную жизнь самих братьев, которым валять дурака в тот момент стало важнее, чем следить за судьбами мира.

Третьим элементом акции был перформер (это я сейчас так говорю, а тогда мы этого слова еще не употребляли, как и словосочетания «постдраматический театр», хотя именно им и занимались). Перформером был режиссер и художник Кирилл Преображенский, который водил руками на фоне экранов, попадая в лучи и в изображение.

Четвертым элементом являлся музыкант — я, игравший на синтезаторе Korg (или Roland) относительно хорошо подготовленную импровизацию.

И, наконец, главным был живой видеоартист, работавший в реальном времени. Камера Бориса Юхананова была подключена к видеопроектору: таким образом, возникал третий экран, на который проецировалось все, что выбирала видеокамера. Это могли быть копии любого из двух киноэкранов (иногда вместе с действиями перформера), а мог быть и эффект узла, когда камера захватывала и передавала проектору то, что сама же снимала в данный момент. Именно тут и возникал палимпсест.

С нами была еще и Кристина Йотцо — немецкая художница и видеоартистка, в то время подруга Кирилла Преображенского. Именно она засняла все происходящее на еще одну видеокамеру со стороны — поэтому теперь мы видим не только добродушную эксплуатацию аналоговой аппаратуры, не только архивные кадры, но и артистически работающего в лучах проектора Кирилла и, напротив, прячущегося во тьме Игоря, а также гарцующего с камерой по залу Бориса, чей безмолвный крик завершает этот перформанс, оставшийся забытым, но запечатленным.

Сегодня для меня важно и то, что в «Палимпсесте» соседствует политическая революционная тема с перестроечной постполитической, и то, что во второй части перформанса возникает подобие диагонали.

Кирилл и Борис на фоне экранов патетически протягивают ладони под углом 45 градусов, а я напутствую со своих клавиш. Эта диагональ — поднявшаяся из лежачего положения горизонталь творческих 1980-х — 1990-х. Но еще и не нынешняя вертикаль. А нечто промежуточное, просвечивающее, смотря откуда посмотреть. Одним словом — палимпсест.

О фильме «Палимпсест» на сайте Петра Поспелова

Понравился материал? Помоги сайту!