Пейзаж с разрушениями
Ее Африка
Пестрый ряд
Радиоактивные кошки и импрессионизм наизнанку
Дым, распад, закат, бегство и глубоководный лес
Писатель с фотоаппаратом
«Гуманистическая фотография» глазами послевоенных фотолюбителей
Неизвестный «Магнум»
«Изоизоляция»: от домашнего театра к общественному событию
Жизнь в симуляции, или Портрет двумерной модели на трехмерном фоне
FaceApp to Your Fear
Фотография: от cabinets of curiosities к конвейеру — и обратно
Илья Ильф и Евгений Петров на Гоголевском бульваре. 1932© Центр ГиляровскогоОчевидно, что фотограф делал портрет писателей, но две девушки, сидящие на той же скамейке, решили вступить в диалог с объективом, и получилась такая игривая фотография.
Отрывок из автобиографии: «Очень трудно писать вдвоем. Надо думать, Гонкурам было легче. Все-таки они были братья. А мы даже не родственники. И даже не однолетки. И даже различных национальностей: в то время как один русский (загадочная славянская душа), другой — еврей (загадочная еврейская душа).
Итак, работать нам трудно…
Тогда как один из авторов полон творческой бодрости и горит желанием подарить человечеству новое художественное произведение, как говорится, широкое полотно, другой (о, загадочная славянская душа!) лежит на диване, задрав ножки, и читает историю морских сражений. При этом он заявляет, что тяжело (по всей вероятности, смертельно) болен.
Бывает и иначе.
Славянская душа вдруг подымается с одра болезни и говорит, что никогда еще не чувствовала в себе такого творческого подъема. Она готова работать всю ночь напролет…
Но другой соавтор (о, загадочная еврейская душа!) работать не хочет, не может. У него, видите ли, нет сейчас вдохновения. Надо подождать. И вообще он хочет ехать на Дальний Восток с целью расширения своих горизонтов.
Пока убедишь его не делать этого поспешного шага, проходит несколько дней. Трудно, очень трудно.
Один — здоров, другой — болен. Больной выздоровел, здоровый ушел в театр. Здоровый вернулся из театра, а больной, оказывается, устроил небольшой разворот для друзей, холодный бал с закусочкой а-ля фуршет. Но вот наконец прием окончился, и можно было бы приступить к работе. Но тут у здорового вырвали зуб, и он сделался больным. При этом он так неистово страдает, будто у него вырвали не зуб, а ногу. Это не мешает ему, однако, дочитывать историю морских сражений.
Совершенно непонятно, как это мы пишем вдвоем».
